бласти продвигались вперед. Теории и методы в любой 
академической дисциплине за десять лет изменяются так сильно, что наверстать 
упущенные знания довольно трудно. Оказалось, что в области своих 
профессиональных интересов Шарлотта может претендовать только на должность 
помощника преподавателя с учебной нагрузкой семь часов в день. Было уже слишком 
поздно начинать серьезный исследовательский проект, на основе которого она 
могла бы построить академическую карьеру. Мало того, что она мучительно 
переживала потерю собственного “я”, так еще и зарабатывала не больше своей 
экономки. 

Если бы она была просто женой! 

А как насчет общественной работы? Не привлекает? Бежать домой и растить чудных 
детей? А кто оценит ее вклад? Женщина не может получить страховку по 
безработице, если потеряет работу жены (правда, за ней сохраняется право на 
алименты). Если она не работает, то после смерти мужа ей придется платить самые 
высокие налоги на том основании, что она не внесла вклада в недвижимость мужа. 
Быть ласковой женой и матерью не считается социальным вкладом. Но разве это 
справедливо? Если бы ее двадцать пять лет домашней работы сравнили с подобной 
работой в системе сервиса (с оплатой 793 доллара в неделю), то ее вклад 
составил бы 1 124 500 долларов. 

Имеет ли домашняя работа оплаченную психологическую стоимость? Нервозность, 
бессонница, учащенное сердцебиение, головные боли, головокружение, обмороки, 
ночные кошмары, дрожание и потливость рук и, кроме всего прочего, инертность. 
По данным Департамента здравоохранения, образования и социального обеспечения, 
жены, сидящие дома и занимающиеся домашней работой, больше страдают от этих 
симптомов психологического стресса, чем работающие женщины. Некоторые 
исследователи считают, что работающие женщины чаще, чем те, кто занимается 
домашним хозяйством, страдают от нервных срывов. Но большинство домохозяек 
также испытывали нервные срывы. 

Несправедливость по отношению к женщинам, занимающимся домом, сейчас 
исправляется благодаря развитию образовательных программ, которые отдают 
предпочтение людям, имеющим жизненный опыт; проведению реформ в пенсионном 
законодательстве. И это как раз вовремя. Теперь требуют насыщенной жизни не 
только женщины — представители среднего класса, но и жены “синих воротничков”, 
и матери, находящиеся на социальном обеспечении. 

Анализ статистических данных жизненного цикла семьи показывает, что материнство 
является фазой. Современная мать может предполагать, что последнего ребенка она 
родит к тридцати годам, до того как станет совершенно взрослой женщиной. Она 
думает, что увидит, как ее младший ребенок садится в школьный автобус, когда ей 
исполнится тридцать пять. 

Мелисса перестала работать через пятнадцать месяцев после свадьбы. Она хотела 
оставить работу на время, остаться дома и завести ребенка. Ей казалось, что так 
она предотвратит появление многих проблем. Однако именно с этой поры в жизни 
Мелиссы появились признаки надвигающихся проблем. 

Семья Мелиссы (был еще и брат, но он ушел из дома) жила на побережье Тихого 
океана. В маленьком фруктовом саду девочка выращивала апельсины, персики, 
мимозы и различные ягоды. Всей семьей они путешествовали и устраивали вечеринки.
 Мать говорила, что Мелисса была великолепным ребенком. Внезапно девушка 
предприняла решительный шаг и улетела через всю страну в Новую Англию, где 
поступила в колледж. “Он был маленьким, тихим и красивым. Я обожала сам колледж.
 Но я была развалиной. Я все время плакала. Через полтора года я уже не могла 
там больше оставаться и вернулась домой”. Она поступила в Калифорнийский 
университет в Лос-Анджелесе и могла снова жить дома в уюте и комфорте. У нее 
уже больше не было желания выступать. Однако ее фантазии взяли свое, и в 
двадцать два года она решила “поиграть в дом”. 

Родители слишком хорошо к ней относились, чтобы не одобрить мужа, которого 
выбрала Мелисса для воплощения своих фантазий. Он был актером, который делал 
деньги, снимаясь в эпизодических ролях в телесериалах. Все остальное время он 
проводил дома и пил. Первый их ребенок стал для них объектом конкуренции друг с 
другом. Вооружившись новейшими книгами, каждый из них стремился доказать, что 
он — лучший родитель. 

После пяти лет совместной жизни слово “развод” больше не употреблялось в их 
разговорах. 

“Давай и дальше пытаться жить вместе”, — говорила она теперь. Он соглашался, 
признаваясь, что тоже “боится развода”. 

Она пыталась заставить себя полюбить мужа. У них появился второй ребенок. Это 
событие лишь усилило “невозможность” их развода. Была ли очевидной уловка? Да, 
конечно. 

Даже мать Мелиссы говорила ей: “Многие женщины с детьми выходят замуж повторно. 
Настоящий мужчина не будет возражать”. 

Через семь лет ситуация накалилась. Однако супруги