е считала работой преподавательскую деятельность, так как это было расширение 
ее материнской роли). Кэт ничего не знала об издательском деле и стала 
помощником в отделе по заключению контрактов. Она работала как заведенная и 
даже брала рукописи домой. Она научилась прочитывать трехсотстраничную рукопись 
за ночь. Научилась оценивать рукопись и писать сжатое заключение. Через год Кэт 
стала редактором. 

Интенсивная концентрация на освоении новой профессии, которой она собиралась 
заниматься постоянно, наконец-то прошла. Сейчас Кэт — компетентная симпатичная 
и не возомнившая о себе взрослая женщина, хотя она все еще в это не верит. Она 
пока не может отказаться от представления, что женщине необходимы привязанности.
 

“Я уже не могу использовать детей как отговорку. Неважно, приду я на обед или 
нет. Они прекрасно могут позаботиться о себе сами. Им сейчас семнадцать, 
пятнадцать, одиннадцать и девять. Они приходят и уходят. Им уже не очень нужна 
мать, и меня это немного задевает. 

Сейчас меня страшит мысль о том, что я отвыкну от общения с мужчиной. Теперь я 
уже не реву, уткнувшись в подушку, как это было два-три года назад. Я не 
испытываю отчаяния. Мне нравится возвращаться вечером домой, к детям. Вечер 
пролетает быстро. Иногда заходят друзья. Я играю на фортепиано, готовлю обед, 
говорю с детьми, читаю рукописи, иду спать. И я могу делать это в течение 
многих лет”. 

Порой Кэт возвращалась мыслями к мужу. Можно ли было сохранить их отношения? 
Вряд ли. Что бы она ни сделала, это не могло уберечь Шеферда от кризиса при 
переходе к середине жизни. Он искал себя до сорока лет и потерпел фиаско в 
жизни. Если бы она тогда отказалась от преподавательской работы, то была бы 
свидетелем его фиаско. А если бы она в тридцать лет не подчинилась своему 
внутреннему импульсу, то, вероятно, была бы выброшена за ненужностью и 
оказалась бы неспособной заниматься чем-либо, кроме домашней работы. 

В какой-то момент каждая заботливая женщина должна научиться заботиться немного 
о себе. 

Или-или 

В процессе исследований в эту группу попадает половина респондентов. Такой 
модели поведения придерживаются женщины, которые думают, что в данное время 
могут выполнить только один аспект своих внутренних ориентиров. Или я отложу 
попытки сделать карьеру и выйду замуж, поставив себя в зависимость от мужа. Или 
я безотлагательно займусь карьерой и отложу замужество и материнство на более 
поздний срок, — тогда сейчас мне придется добиваться признания. В какой-то 
момент большинство женщин чувствуют, что они должны сделать выбор между семьей 
и карьерой. Если бы мужчина стоял перед таким выбором, состоялся бы из него 
муж? 

Модель поведения женщины,
которая выбирает замужество и материнство,
а карьеру переносит на более поздний срок 

Ее способ решения дилеммы заключается в переносе или подавлении той части себя, 
которая жаждет получить профессиональное признание в мире, то есть сделать 
карьеру. Преимуществом в этом случае может оказаться то, что женщина получает 
возможность проделать большую внутреннюю работу, которая поможет ей в 
дальнейшем точно определить свои внешние цели. В момент этой подготовительной 
работы женщина ощущает какую-то неясность и тревожные предчувствия. 

Рассмотрим эту модель поведения на примере Бетти Фри-дан. Она получила 
великолепное образование в одном из самых престижных учебных заведений, затем 
вышла замуж и переехала в пригород, где у нее родились дети. Несмотря на любовь 
к детям, она обнаружила, что часть ее “я” как бы заморожена, однако до тридцати 
пяти лет не понимала, как снова заставить эту часть себя действовать. 

Если кто-то сомневается в том, что возвращение подавленного аспекта внутреннего 
“я” является трудным делом, прислушайтесь к поразительному признанию Бетти 
Фридан: “Мне легче было заниматься становлением движения женщин за свои права, 
чем изменить свою личную жизнь”. 

Медвежья услуга была оказана женщинам, которым пообещали “журавля в небе” в том 
случае, если сейчас (то есть в течение ближайших пятнадцати-двадцати лет) они 
будут хорошо выполнять свою маленькую роль. Такие обещания давались в 
большинстве статей в журналах для домохозяек. В них женщинам, которые избрали 
замужество и материнство и отодвинули на более поздний срок карьеру, внушалось, 
что они всегда могут вернуться к учебе или карьере. Однако все эти статьи 
написали женщины, которые не сделали карьеру, а так и остались домохозяйками. 
Нетрудно понять, почему интеллектуальные девушки сороковых годов превратились 
позднее в злых женщин среднего возраста. 

Шарлотта была именно такой женщиной. Она наметила себе ряд внутренних 
ориентиров: закончить колледж, выйти замуж, но отложить пока вопрос о детях, 
так как сначала нужно закончить университет. До конца двадцатилетнего возраста 
(двадцать — двадцать восемь лет) она начнет производить на свет детей. 
Вызванная этим передышка должна занять у нее десять лет. Где-то к сорока годам 
она готова будет снова вернуться к работе. 

Однако к тому времени, когда она обрела внутреннюю готовность вернуться, 
достижения в ее