зом причину трагического состояния: роком или харак-
тером героя, мы придем все равно к истоку этого со-
стояния: к бесконечной вечной отъединенности «я», к
тому, что каждый из нас — бесконечно одинок.
На этой изначальной скорби бытия построен «Гамлет».

 
488	Л. С. Выготский. Психология искусства
Вся трагедия точно происходит на грани, на пороге
двух миров, в ней точно осуществляется через траге-
дию Гамлета связь обоих миров (Гамлет через Гамле-
та, Фортинбрас [через] Фортинбраса, тождество имен
глубоко символично), восстанавливается прерванное
единство, преодолевается отъединенность — так траге-
дия переходит в молитву, восходит к молитве. Ибо там,
где молитва (слияние), там трагического нет, там кон-
чается трагедия. Смысл трагедии именно в этой воссо-
единенности: точно ее второй смысл, о котором говорит
умерший Гамлет, смысл здешней тайны, тайны жизни
в трагическом свете.
А вы немые зрители финала.
Ах, если б только время я имел,—
Но смерть — тупой конвойный и не любит,
Чтоб медлили, я столько бы сказал...
Да пусть и так, все кончено, Гораций,
Ты жив.
Скажи ему, как все произошло
И что к чему. Дальнейшее — молчанье (V, 2).
Точно это «дальнейшее — молчанье» сливается с за-
гробной тайной, о которой говорит отец Гамлета:
Мне не дано
Касаться тайн моей тюрьмы. Иначе б
От слов легчайших повести моей
Зашлась душа твоя и кровь застыла,
Глаза, как звезды, вышли из орбит.
И кудри отделились друг от друга,
Поднявши дыбом каждый волосок,
Как иглы на взбешенном дикобразе.
Но вечность — звук не для земных ушей (I, 5).
Это одно: тайна загробная, с которой пьеса начина-
ется, и тайна здешняя, смысл трагедии, которой она
кончается; первая — неизреченная, непостижимая, «не
для земных ушей», вторая—«дальнейшее — мол-
чанье» — сливаются; то есть смысл трагедии потусто-
ронний, мистический, «не для земных ушей».
Вот почему вся трагедия пострепа на смерти и мол-
чании. Эта самая мистическая трагедия146, где нить
потустороннего вплетается в здешнее, где время обра-
зовало провал в вечности, или трагическая мистерия,
произведение единственное в мире. Здесь в общих сло-
вах указаны черты этого трагического, положенные в
основу Гамлета: отъединенность и двумирность, но не

 
Приложение	489
сказано прямо о нем ничего. Что же такое за трагедия
Гамлета? Порядок рассмотрения пьесы, в некоторых
местах особенно, почти сбивается на пересказ фабулы.
Помимо стремления охватить своим толкованием всю
трагедию, даже ее мельчайшие части, это объясняется
самой мыслью, положенной в основу этого этюда,
взглядом на самую трагедию: в ней прежде всего необ-
ходимо выявить господство фабулы трагедии, хода дей-
ствия, самой «пантомимы» трагедии, ее легче переска-
зать, чем объяснить, нельзя отвлечься в ее рассмотре-
нии от фабулы, нельзя абстрагировать образы
действующих лиц. Мы уже останавливались па этой
стороне пьесы — на господстве в ней «пантомимы», на
единственном ее немотивированном, последнем законе-
причине — так надо трагедии. В чем же смысл этой
«пантомимы», этого «так надо трагедии»?
Подробное рассмотрение и оценка этого второго смыс-
ла трагедии (ибо этот закон и есть второй смысл тра-
гедии «дальнейшее — молчанье», первый в фабуле —
рассказ Горацио) выходит за пределы художественно-
го истолкования пьесы, это тема особая. Здесь же на-
до установить только, к чему мы пришли, какой кате-
гории эта тема принадлежит. Смысл трагедии-—в ее
известной философии, или лучше: религиозности траге-
дии 147, не в смысле определенного исповедания, но в
смысле известного восприятия мира и жизни. Трагедия
есть определенная религия жизни, религия жизни sub
specie mortis * или, вернее, религия смерти; поэтому
вся трагедия уходит в смерть; поэтому ее смысл сли-
вается с загробной тайной. Гамлет завещает Горацио
рассказать его трагедию. Что расскажет Горацио, мы
знаем — фабулу трагедии. Сам Гамлет, стоящий уже в
могиле, мог бы рассказать нам, бледным, дрожащим,
немым зрителям, иное, второй смысл трагедии, но он уне-
сеи туда, он, как и загробная тайна, молчит. О нем в этю-
де не сказано прямо ни слова, хотя весь он посвящен
этому второму смыслу. Повторим здесь: можно, конеч-
но, и прямо говори