в сани, Кормилец;
я на тинге — Цветущий,
я же в битве — Губитель;




Ярый, Равный,
Вышний, Брадатый,
Посох и Щит для богов.
Звал меня Секкмимир
Узд и Обузд,
я же стар-йотуна перехитрил
и победил я
один на один
славного Мидвиднир-сына…




Один я ныне,
доныне — Игг страшный,
Сутуга — допрежде того,
Сторожкий и Конунг,
Сплетель и Тайный,
Гаут и Мерин в богах,
Снотворец и Витень —
и все они, знаю, ныне во мне едины!





Одно из этих имен, конкретно — Одноглазый, связано с мифом об обретении Одином 
«предвечной» мудрости инеистых великанов. Миф гласит, что Один отдал свой глаз 
великану Мимиру за право испить из охраняемого великаном источника мудрости 
(правда, стих из «Прорицания вельвы» —


«пьет мудрый Мимир
мед ежеутренне
с Одинова заклада» —


можно толковать и так, что это Мимир приобщается к мудрости, исходящей от глаза 
Одина). По другой версии мифа, ради великанской мудрости Один принес самого 
себя в жертву и провисел девять дней, пронзенный собственным копьем, на ясене 
Иггдрасиль. В итоге этой шаманической инициации (не будем забывать, что Один — 
бог-колдун, носитель магии гальдр) он получил право испить священного меда из 
рук своего деда, хримтурса Бельторна, после чего Бельторн передал внуку 
магические руны:





Знаю, висел я
в ветвях на ветру
девять долгих ночей,
пронзенный копьем,
посвященный Одину,
в жертву себе же,
на дереве том,
чьи корни сокрыты
в недрах неведомых.




Никто не питал,
никто не поил меня,
взирал я на землю,
поднял я руны,
стеная их поднял —
и с древа рухнул.




Девять песен узнал я