Гердер). Ромул изгнал из Рима чужих богов, чтобы только собственный бог Рима 
хранил город; он учредил авгурии и прочие гадания. Он определил отношения между 
мужем и женой, отцом и детьми, навел порядок в городе, устраивал триумфы. Иными 
словами, Ромул устранил социальный хаос и наделил Рим первыми законами. Поэтому 
предлагаемое Дюмезилем сопоставление Ромула с ведийским Варуной представляется 
вполне оправданным: как Варуна есть воплощение мирового порядка, так Ромул — 
воплощение порядка для города, объемлющего мир.

Дюмезиль видит «приземленную божественность» и в преемниках Ромула на троне — 
легендарных царях Древнего Рима. Нума Помпилий, Тулл Гостилий, Анк Марций, 
Тарквиний Старший, Сервий Туллий, Тарквиний Гордый — все они, по Дюмезилю, суть 
божественные функции в исторической перспективе: «Ромул и Нума создают 
политические институты и культы;
[87]
Тулл Гостилий вовлекает римлян в военную науку; Анк Марций прибавляет к этому 
наследству торговое обогащение и демографический рост; после него Рим завершен 
и готов служить орудием великих замыслов этрусских царей».

«Латентная божественность» Ромула получает подтверждение вскоре после 
таинственного исчезновения основателя города на 38-м году царствования. 
Возмущенный народ уже требовал у сенаторов ответа за смерть Ромула, но тут 
Ромул явился некоему Юлию Прокулу и, как передает Плутарх, сказал: «Богам 
угодно было, Прокул, дабы мы, прожив долгое время среди людей и основав город, 
с которым никакой другой не сравнится властью и славою, снова вернулись на 
небеса, в прежнее наше обиталище. Прощай и скажи римлянам, что, совершенствуясь 
в воздержанности и мужестве, они достигнут вершины человеческого могущества. Мы 
же будем милостивым к вам божеством — Квирином».
Этот Квирин входил наряду с Юпитером и Марсом в древнейшую триаду божеств 
римского пантеона. Юпитер повелевал небом, грозами и плодородием, Марс ведал 
воинскими делами, а в ведении Квирина находилась «социальная сфера». Квирин 
считался богом-покровителем народного собрания; отсюда самоназвание римлян — 
«римский народ квиритов». В отождествлении Ромула с Квирином — начатки 
«римского мифа»: жители Вечного города избраны богами и являются людьми 
исключительной добродетели, поскольку живут по законам, заповеданным божеством.
Как писала Е. М. Штаерман, «когда, каким образом, в какой последовательности, 
из каких компонентов создавался „римский миф“, установить трудно за отсутствием 
соответственных источников». Тем не менее исследователи, как правило, выделяют 
в этом мифе три составляющие: первая — мифы о богах и их «медиаторе» Энее; 
вторая — предания о римских царях, от Ромула до Тарквиния Гордого; и третья — 
республиканские мифы, повествующие «о тех, кто во имя величия Рима, а не личной 
славы совершал невиданные подвиги, отдавал свои способности, свою жизнь и жизни 
детей на службу Риму».
Республиканские мифы многочисленны: среди них история Горация Коклеса, в 
одиночку удерживавшего мост через Тибр, дабы товарищи успели укрыться за 
крепостными стенами; история Муция Сцеволы, положившего руку в огонь, чтобы 
показать, что римлянин не боится боли; история о гусях, своими криками спасших 
Рим; история Курция, добровольно бросившегося в разверзнувшуюся в земле трещину,
 которая, приняв жертву, тут же закрылась, и многие, многие другие. Если 
попытаться свести эти мифы воедино, к некоей общей схеме, мы обнаружим три 
фундаментальных принципа, на которых зиждется римский миф, три чувства долга: 
религиозный долг, воинский долг и гражданский долг, причем они тесно 
взаимоувязаны (можно сказать, здесь вновь проявляется «земное воплощение» 
функций божественной триады Юпитер — Марс — Квирин). По Титу Ливию, величие 
Рима в веках обеспечила римская доблесть (virtus romana), объединяющая в себе 
справедливость (justitia), верность (fides), мужество (honor), умеренность 
(moderatio) и благочестие (pietas). «Бессмертным, — писал Ливий, 
противопоставляя римлян этрускам и македонянам, — любезны благочестие и 
верность, коими достиг своего величия римский народ».
Окончательное оформление «римского мифа» произошло в годы правления первого 
римского императора Октавиана Августа, когда были написаны и «Энеида», и стихи 
Проперция и Горация, и «История Рима от основания города», и многие другие 
«мифологические» произведения. Как писал известный отечественный историк 
античности С. А. Ковалев, в годы правления Августа «центральной идеей 
исторических, литературных и пластических произведений была идея величия Рима. 
В это время и создались легенды о происхождении римлян и возникновении города 
Рима, ставшие предметом поэтических и историко-пуб-лицистических обработок».
Эпоху Августа считали вторым «золотым веком» римской истории (первый был в 
доисторические времена, при Сатурне — по греческим мифам и при Сатре — по мифам 
этрусков). Как писал в «Буколиках» Вергилий:


Круг последний настал по вещанью пророчицы Кумской,
Сызнова ныне времен зачинается строй величавый,
Дева грядет к нам опять, грядет Сатурново царство,
Снова с высоких небес посылается новое племя.
К новорожденному будь благосклонна, с которым на смену
Роду железному род золотой по земле расселится.
Дева Луцина! Уже Аполлон твой над миром владыка
При консулате твоем тот век благодатный настанет,