Из-за Эдиповых стад подвизаясь у Фив семивратных;
В Трое другие погибли, на черных судах переплывши
Ради прекрасноволосой Елены чрез бездны морские.
Многих в кровавых боях исполнение смерти покрыло;
Прочих к границам земли перенес громовержец Кронион,
Дав пропитание им и жилища отдельно от смертных.


Когда упорядочено мироздание и обустроено (освоено) человеческое пространство, 
наступает пора обустройства социума. Античная мифология содержит немало 
«социальных мифов»; среди них наиболее известны два — миф об Оресте и миф об 
Эдипе, причем эти мифы надлежит рассматривать в совокупности, поскольку они 
трактуют фактически одну и ту же ситуацию.
Эдиповский миф — тот самый, из которого З. Фрейд вывел свою знаменитую теорию 
«эдипова комплекса», — еще обращен в матриархальное прошлое: история Эдипа есть 
история ребенка, выросшего в условиях родонаследования по материнской линии 
(матрилокального родства); при таких условиях ребенок не может знать отца и 
потому не в состоянии узнать его при встрече. По замечанию Р. Грейвса, «может 
быть, Эдип пытался заменить матрилинейные законы патрилинейными, но был за это 
изгнан своими подданными».
Миф об Оресте, «опровергающий» участь Эдипа, примыкает к троянскому эпическому 
циклу: Орест — сын ахейского царя Агамемнона, предводителя ахейского войска под 
Троей. Когда Агамемнон был убит собственной женой Клитемнестрой и ее любовником 
Эгисфом, Орест бежал из дома и до совершеннолетия жил на чужбине. Вступив в 
возраст, он получил от дельфийского оракула наказ отомстить за смерть отца:


Свершится, не обманет слово Локсия.
Он сам вещал мне, строго заповедуя, —
Идти на все! Грозил он, — и от тех угроз
Кровь стыла в жилах: горе мне, когда с убийц
Я платы равноценной не взыщу мечом.
Не буду знать, куда мне деться, мучимый
Проклятьем, что пристанет, как свирепый бык.
Страданьем безысходным возмещу я сам

Невзысканную пеню за прощенный грех.
[83]



Орест исполняет приказ и убивает мать. За это преступление его преследуют 
богини справедливости и мести Эриннии. По совету Аполлона Орест обращается за 
помощью к Афине как покровительнице всех эллинов. Богиня созывает в своем 
городе (Афинах) совет старейшин, который и рассматривает дело Ореста. На суде 
все решает голос Афины:


Кладу я за Ореста этот камешек.
Мне не было родимой, нет мне матери, —
Мужское все любезно, — только брак мне чужд;
Я мужественна сердцем, дщерь я отчая.
Святее крови мужа как могу почесть
Жены, домовладыку умертвившей, кровь?
Орест оправдан, даже если поровну
Легли в сосудах жребии…
Оправдан подсудимый! В урне милости
И в урне смерти то же голосов число.

(Эсхил. «Эвмениды»)


Этот сюжет представляет собой миф о преодолении в социуме кровной мести; Орест 
оправдан ареопагом, т. е. государством, которое тем самым отвергает кровную 
месть.
[84]
Эриннии вдобавок олицетворяют в мифе матриархальное прошлое, которому на смену 
пришел патриархат (убийство матери — своего рода антитеза убийству мужа и 
хозяина дома).




Наконец, последний героический миф Средиземноморья, подводящий итог всей 
прежней деятельности богов и людей и повествующий о новом миротворении 
(социальном, ландшафтном, отчасти космическом) — это миф об Энее.
Гомер называет Энея, сына Анхиса и богини Афродиты, славнейшим троянским 
героем: