предполагать, что ее с молитвой сжигали на домашнем очаге.
Мы говорили до сих пор главным образом о физическом труде; само собой 
разумеется, однако, что и умственный имел в Элладе свое религиозное освящение. 
Вначале его главным проявлением и как бы совокупностью была поэзия — точнее 
говоря, раз мы на греческой почве, хорея, т. е. соединение поэзии, музыки и 
пляски, триединая зародышевая ячейка позднейших обособленных искусств.
Афиняне гордились тем, что именно чистота их горного воздуха приспособляет их к 
умственному труду, к поэзии: там, на высоких склонах, проясняется ум, 
окрыляется душа, черпается творческое вдохновение. Его богини поэтому — горные 
нимфы; «нимфолептами» называют и прорицателей, получивших свой вещий дар от 
самих дочерей вещей природы. Горных нимф мы называем «ореадами» (от ???? 
«гора»); но как вдохновительницы поэтов они удержали более древнее имя, 
родственное с латинским mons — имя муз. Имела и Аттика свой «холм муз», здесь, 
по местному преданию, они даже родились как дочери Гармонии; но это предание не 
могло соперничать с более старинными, освященными именами Гомера и Гесиода, 
согласно которым музы, дочери Мнемосины (Памяти), жили либо на Олимпе (Гомер), 
либо на Геликоне (Гесиод).
Музы покровительствовали всему умственному труду человека — ?????? называли 
того, кто к нему был неспособен: «да не доведется мне жить среди амусии», — 
молился некогда Еврипид. Они покровительствовали человеку с первых же 
неуверенных шагов ребенка на его поприще, с уроков грамоты: в классной комнате 
стоял обязательно кумир муз, со своим свитком или складнем в руках они были в 
глазах малыша как бы образцом того трудного искусства, которому его обучали. И 
неудивительно, что свое первое достижение он посвящал именно музам, что он 
первым делом учился склонять священное имя: ????, ????? в греческой грамматике, 
Musa, Musae в латинской были примерами «первого склонения».
Вырастет мальчик, посвятит себя умственному труду — музы и подавно станут его 
покровительницами. О поэтах известно всем; в пору античной религии они исправно 
перед проявлением своего искусства молились музам — в новейшее время их некогда 
живое имя стало лишь классическим привидением. К ним приобщали и других 
радостных божеств — Аполлона, Гермеса, Палладу (последнюю, отождествив со своей 
Минервой, специально римляне), — но главное место принадлежит все-таки музам. И 
не в одной только поэзии — «музыка» унаследовала их имя, и обе они вместе с 
пляской стали называться «мусическими» искусствами, в отличие от 
изобразительных, развившихся из ремесел. А когда египетский династ Птолемей 
Сотер в III в. до Р. Х. основал в Александрии первую в истории академию наук — 
он вполне правильно назвал ее ???????, каковое имя в суженном значении поныне 
сохраняет «музей».

Если мифология греков складывалась под несомненным влиянием мифологических 
традиций Малой Азии, то римская мифология очевидно испытала на себе «двойное 
воздействие»: сначала — соседних с племенем латинов италиков и этрусков, а 
впоследствии — тех же греков. В римский пантеон вошли древние италийские 
божества — Палес, Диана, Эгерия, Керра (римская Церера), Диовей, он же Иовис 
(римский Юпитер), Матута, Фортуна, Маворс (римский Марс) — и божества этрусков 
— Уни (римская Юнона), Менрва (Минерва), Велханс (Вулкан), Сатре (Сатурн), 
Селванс (Сильван), Геркле (Геркулес).



Как писал отечественный историк античности С. Н. Ковалев, «с римской религией в 
ее древнейшем виде мы знакомимся по списку праздников, который составлен был 
еще в то время, когда ни одно греческое божество не получило места среди 
римских. Первое место занимают в нем праздники Юпитера и Марса, затем идут 
праздники земледельческие и винодельческие, за ними уже пастушеские: 
приносились жертвы кормилице-земле, богине плодородия Церере, богине 
размножения стад, божеству изобилия, Юпитеру как покровителю виноделия, 
покровителю стад, совершались праздники в честь морских богов, в честь Тибра, в 
честь бога огня Вулкана, наконец, справлялся ряд домашних праздников: богини 
дома Весты, Пенатов, умерших и т. д».
В то время как греки представляли себе всякое божество личностью, наделяли его 
ярко определенною индивидуальностью и около каждого бога создавали целый цикл 
глубоких и поэтических мифов, римляне старались выяснить себе все 
сколько-нибудь значительные явления, действия, свойства и затем, признав за 
каждым из них своего бога, стремились только узнать, как именно к этому богу 
обращаться, чтобы вернее и легче склонить его на свою сторону. Римская религия 
была отмечена характером задушевности и искренности, но не отличалась 
возвышенностью, идеальных элементов в ней немного, совершенно чуждо римлянам и 
обожествление героев. Идея, что земные преступления суть проступки пред 
божеством и что божество примиряется только с наказанием преступника, была 
распространена и у римлян, но человеческих жертвоприношений, общих другим 
народам, у них не было — только слабые следы таких жертвоприношений можно 
видеть в некоторых примерах казни уже обвиненных преступников и в тех случаях, 
когда в битве какой-нибудь великодушный человек бросался на верную смерть, 
которая должна была привлечь на сторону его войска милость богов.
Римская религия была основана главным образом на привязанности к земным благам 
и уже в гораздо меньшей степени на страхе пред грозными силами природы. Боги 
внушали римлянину и страх, но не тот, который охватывает душу при мысли о 
всемогущей природе или вседержащем божестве. Римлянин искал от своих богов 
помощи, но прежде всего помощи в своей действительной, трудовой жизни. Римлянин