недоступных просьбам и угрозам людей.
Что могла дать эта религия ищущей душе чужеземных народов и особенно греков? То,
 что она им действительно дала: почти ничего. Уже одно то, что Египет 
представлял себе небо женским и землю мужским началом, делало понимание 
египетской религии природы невозможным для эллина с его исконным и основным 
дуализмом оплодотворяющего неба и оплодотворяемой Матери-Земли. Вольно было 
Геродоту — с доверчивостью любознательного ребенка, прислушивавшегося к 
рассказам не очень сведущих, как оказалось, толмачей — объявлять чуть ли не 
весь греческий Олимп сколком с египетского пантеона; на самом деле общение 
Эллады с негостеприимной страной фараонов дало ей папирус и другие полезные 
товары, но не откровения о богах и религиозных началах мироздания. Ра и Птах, 
Нейт и Себек так и остались у себя дома.



Одно только божество, выделяясь из их среды, оплодотворило греческую 
религиозную интуицию — правда, лишь после того, как оно само было оплодотворено 
ею; это божество, которое мы и поныне называем его эллинизованным именем, не 
будучи в состоянии произнести исконно-египетского, — Исида. Она, в то же время, 
единственная, о которой имеется настоящий миф, а не только мифообразная 
формула; правда, связным пересказом этого мифа мы опять-таки обязаны греку 
Плутарху, между тем как Египет нам его сохранил в отрывках, подобно 
растерзанному телу Осириса; но так как эти клочки укладываются в целое, которое 
нам дает Плутарх, то мы и относимся с полным доверием к его знанию и 
добросовестности. Своим же исключительным воздействием на эллинское религиозное 
сознание Исида была обязана, в низменных сферах, тому, что была волшебницей 
среди богов и учительницей магии; а в более высоких — тем ее качествам, о 
которых пойдет речь ниже.



Итак, Исида — дочь отца-земли и матери-неба, Геба и Нут; это антифизическое 
сплетение жреческой теологии не важно, важно то, что она — мать молодого солнца 
Гора. Как таковая, она богиня восточного небосклона; богиней западного стала ее 
сестра Нефтида, их братьями были дневное, надземное солнце, Осирис, и ночное, 
подземное, Сет — Тифон. Братья и в то же время мужья: Исиды — Осирис, Нефтиды — 
Сет.
Это — в плоскости религии природы; а в плоскости истории — Осирис был древним 
царем Египта, мужем Исиды и братом остальных. Но брак Сета и Нефтиды был 
бесплоден, что легко объясняется в плоскости религии природы; Нефтида устроила 
так, что Осирис совокупился с нею, приняв ее за Исиду, и родила ребенка. Родив, 
она, однако, из страха перед мужем, бросила сына; Исида, зная о происшедшем, 
его отыскала и воспитала; это был Анубис, отныне ее верный страж.
Сет возненавидел своего брата и решил его погубить; для этого он воспользовался 
следующей хитростью. По размерам тела Осириса (которые он, надо полагать, узнал 
от Нефтиды) он заказал ларец; затем, устроив у себя пир и пригласив к нему и 
брата, он объявил, что подарит ларец тому, кому он придется впору. Стали 
пирующие поочередно в него ложиться; когда очередь дошла до Осириса, друзья 
Сета подбежали и заколотили ларец, после чего бросили его в Нил.
Узнала о случившемся Исида; отрезав свои волосы и одевшись в траурные ткани, 
она отправилась искать своего мужа. Тем временем Нил отнес ларец в море, а море 
выбросило его у Библоса (египетского) на берег; на месте, куда он был выброшен, 
быстро выросло дерево-эрика и охватило его своим стволом. Библосский царь 
срубил дерево и, не заметив находившегося в нем ларца, сделал из него столб для 
своего дворца. Исида после долгих блужданий «по божественному наитию» пришла и 
в Библос.
Пропустим подробности, слишком уж напоминающие службу Деметры у Метаниры и, 
по-видимому, уже после эллинизации Исиды заимствованные из элевсинского мифа; 
конец был тот, что Исида, выслужив столб, извлекла из него ларец и из ларца — 
труп Осириса. Она ласкает, оплакивает его; но что-то ее отзывает, она должна 
его бросить, а тем временем злой Сет подоспевает и находит тело своего брата. 
Чтобы предупредить его — не то оживление, не то похороны, он разрывает тело на 
четырнадцать частей и разбрасывает по всей земле. Приходит Исида; новое 
отчаяние, новые поиски; она находит разрозненные части, собирает их; Нефтида 
присоединяется к ней, они вдвоем оплакивают погибшего. Но этого мало: Исида 
научилась волшебству, своими магическими средствами она возвращает покойному и 
целость, и жизнь.
Тем временем подрос и Гор, сын Осириса и Исиды; он требует к ответу убийцу 
своего отца. Ответ в плоскости истории происходит перед судом, но в плоскости 
религии природы в пространстве, — в «день ужасов», в виде поединка Сета и Гора. 
Сет превращается в разных чудовищ; ему удается вырвать глаз у Гора (намек на 
затмение солнца), но и у него его противник вырывает ядра. К сражающимся 
является Исида; своими магическими средствами она возвращает сыну его глаз, но 
когда она таким же образом исцеляет и его врага, своего брата, возмущенный Гор 
отсекает ей голову… эта «ужасная черта» не встретила доверия со стороны 
благочестивого Плутарха, но мы тем более должны считать ее исконной. Гермес-Тот,
 в свою очередь, исцелил Исиду, и при посредничестве богов спор между всеми 
участвующими был улажен.
Знакомый с греческим мифом читатель признает тут первообраз или, по крайней 
мере, параллель с трагической историей Атридов: Осирис — Агамемнон, Сет — Эгисф,