т позор, если даже на это уйдет весь остаток моей жизни!
— Возможно, так оно и будет, – ответил Олкотт, стараясь подавить закипающую и в 
нем самом злость. Он знал, что правда была на его стороне. Он очень 
сочувствовал Е.П.Б., но позволить ей обречь дело на неминуемую катастрофу он не 
мог.
— Если ты это сделаешь, то я откажусь от своего президентского поста, и пусть 
нас рассудит съезд. Я слишком хорошо знаком с юридической практикой, чтобы 
позволить себе участвовать в той глупости, которую ты задумала.
На ее лице отразилась напряженная внутренняя борьба, она молчала и лишь нервно 
сжимала и разжимала руки. Он понял, что ему удалось поставить ее в тупик. Она 
знала, что в этих вопросах он разбирается намного лучше ее. Если дело касалось 
оккультизма, Учителей и всех этих высших истин природы, которыми она уже давно 
занималась, то тут она была на две головы выше Олкотта. Но когда речь шла о 
реалиях этого мира, тут она, в конце концов, вынуждена была склониться перед 
ним. Наконец, она глубоко вздохнула и, безнадежно махнув рукой, сказала:
— Хорошо. Пусть будет по-твоему33.
Теплые и нежные приветствия прибывавших на съезд делегатов в значительной мере 
успокоили Е.П.Б. и вернули ей прежнюю уверенность. Так что во время открытия 
съезда она выглядела почти такой же спокойной, как и Олкотт, выступавший с 
президентским Обращением.
Свою речь Полковник начал с обзора различных вопросов Теософского движения, но 
затем перешел, наконец, к теме, более всего волновавшей всех собравшихся34.
"Вполне естественно, – указывал Олкотт, – что мадам Блаватская, против которой 
были выдвинуты столь серьезные обвинения, пожелала обратиться в суд. И самое 
любопытное то, что не только некоторые ее друзья, но и "все ее недруги" 
советовали ей именно так и поступить". "И в особенности ее противники, – 
добавлял он, – демонстрируют единодушное и активное, если не сказать – 
подозрительное, стремление направить ее именно по этому пути".
Большинство собравшихся, однако же, высказалось против этой меры. "По их мнению,
 если бы мы поступили подобным образом, то „спор о репутации мадам Блаватской 
неизбежно перерос бы в спор об истинности самой Эзотерической Философии и о 
существовании Махатм. И поскольку существа эти почитаются наиболее священными 
не только всеми индусами, но и оккультистами всех религий ... то их чувства 
были бы этим глубоко оскорблены". Делегаты полагали, – продолжил Полковник, – 
что, учитывая предубежденное отношение к Теософскому Обществу со стороны 
Англо-Индийского сообщества и определенную враждебность к нему со стороны 
мадрасских судов, наибольшая свобода действий будет предоставлена противной 
стороне; "последуют вопросы самого оскорбительного характера; свидетелей будут 
постоянно сбивать с толку, и в особенности саму мадам Блаватскую, чья 
вспыльчивость и крайняя нервозность были хорошо известны. И при этом все будет 
в пределах законности, и мы ничего не сможем с этим поделать".
По словам Олкотта, ему удалось убедить мадам Блаватскую в том, что ее долг – 
подчиниться решению Генерального Совета Общества. К тому же он настоял на том, 
чтобы все материалы этого дела были безоговорочно переданы на рассмотрение 
специальной комиссии, созданной из лучших юристов и судебных исполнителей, 
присутствовавших в числе делегатов; эта комиссия должна была, изучив "все лица 
и документы", представить съезду свои рекомендации по этому делу до завершения 
его работы.
Такая комиссия была создана, документы изучены и рекомендации ее свелись к 
следующему: "Мадам Блаватская не должна преследовать клеветников через суд".
Под этим решением стояли подписи четырнадцати наиболее известных членов 
Теософского Общества, проживавших тогда в Индии и присутствовавших на съезде. 
Решение было одобрено единогласно.
В это время в Адьяре появилось новое лицо, настроенное, по-видимому, вполне 
дружелюбно. Это был м-р Ричард Ходжсон, посланный Лондонским Обществом 
Психических Исследований для определения добросовестности членов Теософского 
Общества, его руководителей, а также тех таинственных личностей, которым 
приписывалась роль его вдохновителей.
_____________
Глава XXIII
ГРОЗА РАЗРАЗИЛАСЬ
Ричард Ходжсон в Адьяре оставался не долго. Поначалу, казалось, он был настроен 
вполне миролюбиво; изучал все свидетельства, но никаких признаков враждебности 
не проявлял.
Е.П.Б. была с ним вежлива, но особого расположения не выказывала. Она не совсем 
доверяла ему. Еще в Лондоне у нее возникло предчувствие, что в скором времени 
будет сделана попытка дискредитировать Теософское Общество, и в особенности ее 
саму; этим своим подозрением она поделилась однажды на приеме у Синнеттов с 
м-ром У.Т. Стедом1. В другой раз в разговоре с миссис Холлоуэй она выразилась 
еще более определенно: "В Индию О.П.И. отправит Ходжсона"2.
Дальнейшие события подтвердили правильность ее догадки. Исчезла ее обычная 
оживленность, так как притворяться она не умела. На просьбу Ходжсона произвести 
какой-нибудь значительный феномен, который мог бы его убедить, последовал 
решительный отказ, что отнюдь не способствовало росту его доверия к ней и 
уменьшению его сомнений.
— Мне кажется, старушка, – сказал ей однажды Олкотт в дни пребывания Ходжсона в 
Адьяре, – что ты поступаешь недальновидно. Он просит тебя как-нибудь проявить 
свои способности. Так почему бы не пойти ему навстречу?
Ответом на его слова была вспышка гнева.
— Если я когда-нибудь и делала какие-то феномены, – заявила она слегка дрожащим 
голосом, – своими ли собственными силами или с помощью Учителей, то только для 
людей искренне заинтересованных, которые ни за что не стали бы при этом 
посмеиваться про себя над самой мыслью о существовании Махатм и о почтении, с 
коим должно к ним относиться. Бог свидетель, я и так уже множество раз 
проявляла непочтительность, стремясь поведать о них западному миру. И я никогда 
себе этого не прощу и уж тем более не стану унижать их ради того