тоянными, несмотря на 
метания юности. Отцы подтверждали самооценку своих дочерей и становились их 
главным источником поощрений. 

Все респонденты Хенниг закончили колледж, а затем выбрали учебу в университете, 
предпочитая быть образованными в профессионально ориентированной среде мужчин. 
Половина из них добились успехов в бизнесе или экономике, по всей вероятности, 
под влиянием своих отцов. Только некоторые из этих женщин выбрали свободное 
искусство. Они прекрасно учились. После окончания университета они в течение 
трех лет были секретарями или административными помощниками на производстве, в 
банковском деле, в розничной торговле или в системе сервиса. Все эти должности 
они занимали в угоду отцам. 

В отличие от мужчин-вундеркиндов, эти женщины не искали максимальных 
возможностей. Они прекрасно осознавали, что женщина может добиться успеха лишь 
в том случае, если докажет, что обладает большими навыками и умениями, чем 
мужчина. И если ей понадобилось много сил и энергии для создания нормальных 
рабочих взаимоотношений в какой-то одной компании, то переход в другую компанию 
потребует новых затрат. Поэтому женщины проявляли лояльность по отношению к 
одной фирме. На протяжении следующих тридцати лет каждая такая женщина 
оставалась в одной и той же фирме до тех пор, пока ей не предлагали должность в 
высшем руководстве. 

Молодым женщинам никогда не приходила мысль навсегда отказаться от замужества и 
материнства. Однако к двадцати пяти годам, как отмечает Хенниг, каждая из них 
решила отложить замужество и материнство на будущее. Регулярно встречаясь с 
мужчинами, они старались ограничивать себя общением с женатыми и недостижимыми 
для них мужчинами и не позволяли себе проявлять свои сексуальные желания. В 
двадцатилетнем возрасте у такой женщины формировалась привязанность к боссу, 
который подхватил ее тогда, когда отступил отец. Защищенная добрым отношением к 
себе наставника, все остальное она подчиняла привязанности к нему. Повторение 
ею опыта, полученного в детстве, было не ярко выражено. Наставник был человеком,
 которому она поверяла все стороны своей жизни, а он, в свою очередь, 
поддерживал ее и поощрял. Если его награждали, он добивался, чтобы наградили и 
ее. 

Все эти женщины зависели от своих наставников до тех пор, пока не достигали 
среднего уровня менеджмента и тридцатипятилетнего возраста. 

Тридцать пять лет! Им казалось, что они догнали время. Они понимали, что у них 
в жизни нет ничего, кроме карьеры. Продвижение по служебной лестнице уже не 
доставляло такого удовлетворения. В то же время они чувствовали себя более 
защищенными, так как были профессионалами в своем деле. Раньше они о такой 
защищенности могли только мечтать. Однако в них пробуждались те стороны их 
существа, которые подтверждали их женское начало и которые до сих пор 
подавлялись. Связанные с этим вопросы не могли больше оставаться без ответа. 

Эти женщины всегда связывали кризис со своим биологическим возрастом: “Внезапно 
я осознала, что у меня осталось не так уж много времени, чтобы родить ребенка”. 
В действительности вопрос должен был звучать так: “Что же случилось с тем, что 
я подавляла в себе, решив вернуться к этому вопросу лет через пять-семь? Ведь 
прошло уже пятнадцать лет”. 

Последовательность, с которой такие женщины решали вопросы, связанные с 
серединой жизни, поистине примечательна. Все двадцать пять женщин, выбранные 
для исследования, взяли мораторий на один — два года, чтобы все хорошенько 
обдумать. Они продолжали работать, но менее целеустремленно. С равнодушным 
видом они закупали новую модную одежду и меняли прическу. Они снова начинали 
развлекаться и освобождали себе время для любовных утех. 

Почти половина этих женщин вышли замуж за мужчин-профессионалов, с которыми они 
встречались. Таким образом, внутренние потребности женщины в семье проявились и 
здесь. Все женщины, вышедшие замуж, взяли приемных детей. Своих они не заводили.
 

Другая половина женщин-респондентов, очевидно, не нашла подходящих кандидатов 
для создания семьи. Такой поворот их ошеломил: у них в буквальном смысле не 
было личной жизни. Однако в дальнейшем оказалось, что замужество не играло 
практически никакой роли. Одинокие женщины поняли, что не смогут дальше 
спокойно жить, если не перестроятся и не наметят новые приоритеты. Они стали 
более отзывчивыми к людям и (часто впервые) сами захотели стать наставниками. 

По истечении двух лет, когда мораторий закончился, все женщины-респонденты 
подтвердили себе цель: добиться поста в высшем руководстве. Однако их поведение 
и самосознание претерпело глубокие изменения. Их разговоры с людьми ст