щалось, была намерена объявить «независимость» и 
просить рейх взять ее под свою «защиту». Муссолини и его окружение негодовали. 
18 марта итальянский посол в Берлине Аттолико предложил Чиано «обстоятельно 
выяснить» у Гитлера – существует ли равенство прав и обязанностей между 
державами «оси» и во что превратили немцы элементарную обязанность информации и 
консультации с партнером? Намереваются ли они изгнать Италию с Балкан, «оставив 
за ней лишь воды Средиземного моря»?
      За день до этого Чиано пригласил германского посла Макензена и сделал ему 
решительное заявление: условием создания «оси» служит признание Германией 
незаинтересованности в районе Средиземного моря; ее вмешательство в дела 
кроатов будет автоматически означать ликвидацию «оси».
      19 марта Муссолини отдал приказ сосредоточить войска в Венеции. «Если в 
Кроатии произойдет революция, – записал Чиано в своем дневнике, – мы вмешаемся. 
И если немцы попытаются нас остановить, мы будем в них стрелять. Я все более 
убеждаюсь, что это могло бы произойти. События последних дней изменили мое 
мнение о фюрере и Германии; о» коварен и вероломен, и никакую политику нельзя 
проводить с ним совместно».
      На следующий день поступил успокоительный ответ из Берлина. Средиземное 
море «не является, не может и не должно быть германским морем». Муссолини 
воспринял это заверение с известным скептицизмом. Так выглядела «дружба» двух 
фашистских хищников, объединившихся для разбоя.
      Давним объектом вожделений империалистов Италии являлась Албания. Еще в 
годы первой мировой войны, торгуясь в отношении платы за выступление на стороне 
Антанты, дипломатия Рима добилась согласия Англии и Франции на установление 
итальянского протектората над Албанией. Это условие было зафиксировано в 
Лондонском договоре 1915 г. По решению Версальской конференции Италия получила 
мандат на Албанию. Подъем национально-освободительной борьбы в стране заставил 
итальянских империалистов отказаться от него в 1920 г. Но они не отказались от 
своих агрессивных замыслов. В последующие годы Италия навязала ряд договоров, 
которые обеспечили ей решающие позиции в экономической и политической жизни 
Албании.
      Активную роль в подготовке агрессии против Албании сыграл Чиано. Молодой 
министр иностранных дел был весьма характерной для фашистской Италии фигурой. 
Знакомство с его портретом поможет понять, что в действительности скрывалось за 
высокопарными выражениями «дуче» о стремлении страны «вырваться из тюрьмы».
      Сын адмирала Констанцо Чиано, графа Кортелаццо, председателя Палаты 
корпораций и личного друга «дуче», одного из богатейших людей Италии, Галеаццо 
Чиано сначала подвизался на поприще журналистики, а затем занимал скромные 
дипломатические посты. Брак с дочерью диктатора – Эддой Муссолини положил 
начало его феерической карьере. Поставленный во главе министерства пропаганды, 
он искусно руководил хором похвал в адрес тестя. В 1936 г. Чиано занял кресло 
министра иностранных дел.
      Несмотря на отсутствие серьезного образования и поверхностность суждений, 
Чиано был полон честолюбивых замыслов. Необычайно тщеславный, он не упускал ни 
одного случая, чтобы показаться рядом с тестем. Выставляя грудь, украшенную 
орденами и знаками отличия, выпячивая по примеру Муссолини нижнюю челюсть, 
Чиано быстро приобрел прозвище «маленький дуче».
      Как пишет в своих мемуарах один из главарей фашистской политической 
полиции Лето, Чиано надеялся стать наследником тестя и занять его место. Ловко 
используя покровительство диктатора, Чиано сколотил колоссальное состояние, 
пожалуй, самое крупное в Италии, и занял одну из ключевых позиций в 
государственном аппарате.
      Правящая клика Италии непосредственно участвовала в ограблении 
захваченных стран. Поэтому Чиано и его группировка, куда входили крупные 
чиновники, был» лично заинтересованы в разбойничьем нападении на соседнюю 
маленькую страну. Используя свое положение, Чиано установил абсолютный и 
безоговорочный запрет полиции заниматься любыми, касающимися Албании делами. 
«Албания, – сказал однажды начальник полиции Боккини, – вотчина Чиано, и я не 
хочу с ним ссориться».
      Это свидетельство помогает раскрыть значение некоторых записей в дневнике 
Чиано относительно его участия в подготовке агрессии.
      
      «Подготовка в Албании быстро продвигается вперед, – отметил он 27 октября 
1938 г. – Акция начинает ясно вырисовываться: убийство короля (вероятно, Кочи 
возьмется осуществить это за вознаграждение в 10 млн.); уличные беспорядки; 
войска, верные нам (практически все начальники и в том числе Кмиа), спускаются 
с гор; обращение к Италии с просьбой политического и, в случае необходимости, 
военного вмешательства; предложение короны Королю-Императору (титул, 
присвоенный Виктору-Эммануилу III после захвата Эфиопии и провозглашения Италии 
империей. – Авт. ) и в дальнейшем аннексия. Яакомони92 гарантирует, что все 
может быть точно выполнено с предупреждением за месяц».
      
      После оккупации гитлеровскими войсками всей Чехословакии Муссолини решил 
ускорить операцию против Албании.
      «Чемберлен прислал дуче письмо, – записал Чиано 23 марта. – Он излагает 
свою озабоченность в связи с международным положением и предлагает ему 
содействовать восстановлению доверия и сохранению мира, Муссолини даст ответ 
после удара в Албании: это письмо поощряет его к действию, так как он видит в 
нем новое доказательство инертности демократий».
      Ранним утром 7 апреля итальянские войска начали вторжение в Албанию с 
моря. Чиано наблюдал за высадкой войск с самолета. «Великолепный спектакль», – 
отметил он.
      Убедившись в своей безнаказанности, агрессоры окончательно сбросили маску.
 22 мая в Берлине с