едиземном море. Чем 
больше будут расти ее население и мощь, тем больший ущерб будет приносить ее 
заточение. Брусьями решетки ее тюрьмы служат Корсика, Тунис, Мальта и Кипр. Ее 
сторожами являются Гибралтар и Суэц.
Задача итальянской политики заключается прежде всего в том, чтобы взломать 
решетку ее тюрьмы. После этого у нее будет одна цель – марш к океану. Но к 
какому океану? К Индийскому, через Судан, который связывает Ливию с Абиссинией? 
Или к океану Атлантическому, через французскую Северную Африку? И в том и в 
другом случае мы встретим, сопротивление как англичан, так и французов».
      
      Италия, разумеется, пока слишком слаба, чтобы выступить сразу против 
обоих противников. Англия располагает в Средиземном море сильным флотом, 
который в случае конфликта может сразу же наделать немало неприятностей. С этим 
приходится считаться. Более уязвима позиция Франции – ее внимание целиком 
поглощено событиями за Рейном.
      «Дуче» делает соответствующие выводы. Он идет навстречу стремлениям 
Чемберлена «умиротворить» Италию. 16 апреля 1938 г. состоялось подписание 
«джентльменского соглашения» с Англией. Британское правительство признало 
итальянский суверенитет над Эфиопией, за что Муссолини обещал вывести своих 
«добровольцев» из Испании после окончания гражданской войны. Тем самым. Англия 
признала законным разбой в отношении Эфиопии.
      16 ноября 1938 г. англо-итальянское соглашение вступило в силу, явившись 
своего рода параллелью англо-германской декларации от 30 сентября того же года. 
Ступенька за ступенькой английская дипломатия прокладывала путь к «Пакту 
четырех».
      Французские правящие круги последовали английскому примеру. Они 
предложили Италии заключить подобное же соглашение. В мае 1938 г. Муссолини 
ответил отказом. Тогда, заискивая перед ним, французское правительство 
направило вскоре после Мюнхена нового посла в Рим. До этого Франсуа-Понсе 
представлял Францию в Берлине и оказал весьма ценные услуги Бонне при 
подготовке мюнхенского предательства. В Риме он вручил верительные грамоты, 
адресованные «королю Италии и императору Эфиопии». Но французских мюнхенцев 
ожидало глубокое разочарование. Узнав о намечавшемся подписании в Париже 6 
декабря франко-германской декларации (сближение Франции и Германии мало 
импонировало «дуче»), Муссолини устроил антифранцузскую демонстрацию. Когда 30 
ноября 1938 г. министр иностранных дел Чиано упомянул в парламенте о 
«естественных притязаниях Италии», депутаты вскочили с мест и принялись 
кричать: «Тунис! Корсика! Ницца! Савойя!» Спектакль разыграли специально для 
присутствовавшего на заседании посла Франции. 17 декабря МИД Италии официально 
информировал Кэ д’Орсе, что правительство не считает более имеющими силу 
соглашения, подписанные в Риме 8 января 1935 г., и, следовательно, «уже не 
существует более какой-либо основы для итало-французской дружбы». Заискивания 
французской дипломатии перед «дуче», таким образом, давали обратные результаты.
      При попустительстве западных держав Муссолини все более наглел. Используя 
аппарат принуждения фашистского государства, монополистический капитал вовлекал 
народ Италии в чуждые ему захватнические авантюры. «Чтобы сделать народ великим,
 – заявил Муссолини в одной из бесед с Чиано, – надо послать его на битву, хотя 
бы даже пинком ноги в зад. Именно так я и сделаю…»
      Испытывая личную неприязнь к Франции (в ее архивах хранились 
компрометирующие его документы91), Муссолини рисовал себе картины победоносного 
похода войск под его руководством и поражения ненавистного врага. Тогда он 
покажет итальянцам, как следует устраивать мир в Европе! «Он не потребует 
никакой компенсации, – записал Чиано слова „дуче“, – но он уничтожит все и 
многие города сотрет, как губкой». Но прежде он рассчитывал упрочить 
европейские позиции Италии с помощью третьего рейха. «Было бы глупо пытаться 
разрешить эту проблему, – указывал Муссолини, говоря о „походе к океану“, – не 
обеспечив наши тылы на континенте. Политика оси Рим – Берлин отвечает 
исторической необходимости первостепенного значения».
      Несмотря на шумные заявления о солидарности двух фашистских империй, 
взаимоотношения партнеров по «оси» были далеко не безоблачными. Бескровные 
«победы» Гитлера отодвинули «дуче» на второй план и глубоко задевали его 
самолюбие. К этому добавлялись соображения более реалистического порядка. 
Муссолини не возражал против продвижения фашистского рейха на Восток, в сторону 
СССР, но с беспокойством наблюдал за быстрым усилением германского влияния в 
районе дунайского бассейна.
      Характерный эпизод произошел в марте 1939 г. Оккупация Праги, 
осуществленная Гитлером без уведомления своего партнера, была встречена в Риме 
с неудовольствием. Она подрывала престиж «дуче», всерьез уверовавшего в то, что 
он выступал в Мюнхене в роли «арбитра».
      Одновременно стало известно о деятельности нацистской агентуры в 
Югославии. Кроатия, как соо