му в дипломатической практике обычаю ему вручат 
текст, посол не старался уловить его на слух. Когда же он попросил передать ему 
документ, рейхсминистр, указав на часы, заявил:
      – Они уже устарели, поскольку польский представитель не явился!
      В этом и заключался дипломатический ход гитлеровцев. «16 пунктов» 
представляли очередную фальшивку, специально рассчитанную на обман 
общественного мнения. Они призваны были создать впечатление о «великодушии» 
Германии, которая якобы стремилась разрешить конфликт с Польшей на 
«демократических» началах. Текст условий не вручили Гендерсону из-за опасения, 
что Польша могла бы согласиться начать на их основе переговоры. Это не входило 
в замыслы правителей третьего рейха. Приказ войскам уже был отдан, и вторжение 
должно было совершиться менее чем через 30 часов.
      Как было отмечено выше, как раз в то время, когда происходила беседа 
Геидерсона с Риббентропом, английский посол в Варшаве Кеннард настаивал перед 
Веком, чтобы Польша согласилась на переговоры на основе германских предложений, 
которые в Берлине уже были объявлены отпавшими.
      Последние сутки августа были насыщены срочными дипломатическими 
переговорами между западноевропейскими столицами. Как отмечает в своих мемуарах 
Бонне, телеграф уже не справлялся, и для передачи секретных депеш приходилось 
пользоваться телефоном. Он мог бы добавить, что телефонные кабели, соединявшие 
Париж и Варшаву, проходили по территории Германии и все разговоры 
прослушивались гитлеровцами. Вот что они могли, например, узнать, подключившись 
в 10 часов 20 минут утра 31 августа к кабелю, соединявшему французское 
посольство в Берлине с Парижем.
      
      «Германское правительство очень недовольно, – сообщал Кулондр, – что оно 
еще не получило никакого ответа от Польши. Можно опасаться, что оно даст приказ 
о немедленном нападении, если ответ не поступит в первой половине дня».
      
      Кулондр настаивал на том, чтобы польское правительство немедленно 
поручило Липскому вступить в переговоры, снабдив его полномочиями для 
подписания соглашения.
      Через полчаса, связавшись по телефону с Варшавой, Бонне поручил 
французскому послу Ноэлю срочно предпринять энергичный демарш перед польским 
правительством в предложенном Кулондром смысле. Ноэль сообщил, что Бек обещает 
дать ответ в полдень.
      «Поляки затягивают дело, перехвачены телефонные разговоры», – отметил 
Гальдер в своем дневнике.
      После полудня 31 августа Липский получил указание встретиться с 
Риббентропом и заявить, что Польша благожелательно рассматривает предложение о 
прямых переговорах с Германией. В заключительном абзаце телеграммы говорилось:
      
      «Ни в коем случае не позволяйте втянуть себя в переговоры по практическим 
вопросам. Если правительство рейха в устной или письменной форме сообщит вам 
свои предложения, вы должны заявить, что совершенно не располагаете 
полномочиями для того, чтобы согласиться с ними или обсуждать их, что вы имеете 
право лишь передать предложения своему правительству и запросить новые 
инструкции».
      
      Одновременно с Липским полный текст телеграммы, расшифрованной службой 
перехвата Геринга, получил и Риббентроп. В 13 часов польский посол обратился с 
просьбой, чтобы его принял министр иностранных дел. Узнав о демарше Липского, 
генеральный штаб в 16.00 запросил: не меняет ли это намеченных планов? Как ему 
ответили, приказ о нападении на рассвете следующего дня остается в силе. 
«Решение не проводить эвакуации показывает, что он Гитлер. – Авт. ) считает, 
что Англия и Франция не выступят», – записал Гальдер в дневнике в 18.00.
      31 августа в 18.30 Риббентроп принял Липского. Перед зданием германского 
МИД на Вильгельмштрассе темнела толпа. У входа и на лестницах стояли 
подразделения эсэсовцев. В соответствии с полученной инструкцией польский посол 
сообщил о согласии своего правительства на переговоры.
      Ответный шаг Риббентропа был заранее рассчитан.
      – Имеете ли вы полномочия на ведение переговоров?
      Липский ответил отрицательно.
      – Тогда совершенно бесполезно продолжать разговор! – заявил рейхсминистр. 
Пообещав довести до сведения Гитлера заявление правительства Польши, он 
отпустил посла. Беседа длилась всего несколько минут.
      Когда Липский хотел связаться из посольства с Варшавой, то обнаружил, что 
телефонная линия отключена.
      В 21 час германское радио передало содержание «16 условий», на основе 
которых правительство рейха якобы стремилось урегулировать конфликт с Польшей. 
В №их говорилось о Гданьске, автостраде и плебисците в «коридоре». «Но 
великодушные предложения фюрера отвергнуты…»
      Примерно в то же время на Вильгельмштрассе были приглашены 
дипломатические представители, аккредитованные в Берлине. Им вручили текст 
«германских условий», а также специальное коммюнике. Излагая фальшивую версию о 
том, будто немецкое правительство намеревалось разрешить кризис в соответствии 
с упомянутыми «условиями», коммюнике заканчивалось заявле