| |
это была реакция на
поступившие сведения, что Гитлер готовит внезапное воздушное нападение на
Англию. Но в начале августа парламент был распущен на два месяца, – английское
правительство, судя по этому, не придавало слишком большого значения событиям
на континенте. Отмечая это, некоторые вспоминали, что в дни подготовки Мюнхена
парламент также был на каникулах. 16 августа Чемберлен выехал на отдых. «…Если
мне будет предоставлена возможность, я смогу в ближайшие несколько лет вывести
страну из зоны войны», – записал он в своем дневнике. В этом и заключался
«секрет» внешнего спокойствия британского кабинета. Премьер желал иметь руки
свободными для задуманных им дипломатических маневров.
В дипломатических кругах на Западе уже давно поговаривали о намерении
Чемберлена и Даладье в критическую минуту выдать Польшу Гитлеру, заключив за ее
счет новую сделку с агрессором.
«У меня складывается впечатление, – сообщал из Парижа поверенный в делах
США Вильсон 24 июня 1939 г., – что, возможно, подготавливается новый Мюнхен, на
этот раз за счет Польши. Разумеется, позиция Даладье и официальная позиция
правительства по-прежнему такова, что Франция окажет помощь Польше, если
последняя будет защищаться от агрессии, угрожающей ее жизненным интересам.
Кроме того, не исключена возможность, что Германия разрешит вопрос о Данциге в
настолько грубой форме, что не оставит возможности англичанам и французам снова
заняться „умиротворением“. Тем не менее у меня укрепляется убеждение, что опять
оживают те силы, которые оказывали влияние во Франции и Англии в сентябре
прошлого года; они решили, что снова следует избежать вооруженного столкновения
с Германией и что, если необходимо, с Данцигом следует поступить так же, как с
Судетами».
Поясняя причины, заставившие его прийти к изложенному выше выводу,
Вильсон отмечал в том же сообщении о наличии в Париже среди влиятельных кругов
мнения, что в конечном счете Франции следует предоставить Центральную и
Восточную Европу Германии, полагаясь на то, что Германия, вероятно, вступит в
конфликт с Советским Союзом и что Франция может оставаться в безопасности за
линией Мажино.
Намек, сделанный Гитлером через Буркхарта, о желании встретиться с
генералом Айронсайдом нашел в Лондоне горячий отклик. Генерал, в прошлом
участник интервенции в Советскую Россию, известный своими антисоветскими
взглядами, рассматривался как вполне подходящая фигура для переговоров с
«фюрером». Разоблачения печати в связи с тайным посещением Буркхартом «Орлиного
гнезда» лишали возможности немедленно заняться организацией визита Айронсайда в
Германию. Английское правительство поспешило поэтому предпринять ответные жесты
по другим каналам.
14 августа упоминавшийся выше парламентский советник лейбористской партии
Р. Бакстон, принимавший ранее участие в секретных англо-германских переговорах
в «Лондоне, оказался в Берлине. Он встретился с сотрудником бюро министра
иностранных дел Германии Хетцлером. Эмиссар Чемберлена передал своему
собеседнику документ, излагавший основы англо-германского соглашения, которое
должно было привести к установлению в Европе „совершенно нового порядка“.
Согласно проекту, Англия готова была взять на себя следующие
обязательства:
«а) признать Восточную Европу естественным жизненным пространством
Германии;
b) урегулировать колониальный вопрос, признав права Германии на ее бывшие
колонии…
d) отказаться от всех так называемых союзов «окружения» в Восточной Европе;
е) оказать содействие прямым переговорам между Польшей и Германией по вопросу о
Данциге и Коридоре (курсив мой. – Авт. )».
Германия в свою очередь должна была бы:
«а) признать Британскую империю естественным жизненным пространством
Англии;
Ь) войти в систему европейского сотрудничества (например, конференция Германии,
Англии, Франции, Польши, Испании) для нового урегулирования в Европе…»
Проект предусматривал, кроме того, ряд широковещательных шагов обоих
государств, чтобы скрыть от общественности подлинную природу заключаемого
соглашения.
Документ свидетельствует о том, что новый Мюнхен подготавливался на более
широких, чем в 1938 г., основах и предусматривал объединение фактически всей
буржуазией Европы на антисоветской основе (полная изоляция СССР). Польша,
разумеется, должна была бы пойти на жертвы «в пользу мира», т.е. в пользу
предлагавшегося сговора западных держав с Германией и Италией. Это дало бы
возможность убрать последние помехи в организации гитлеровского «похода на
Восток».
Одновременно с использованием Бакстона английское правительство
предприняло демарш по дипломатической линии. 15 августа Гендерсон явился к
статс-секретарю германского МИД и высказал намек на возможность мирного
урегулирования германо-польского конфликта путем переговоров, дав понять, что
решение вопроса о Гданьске «в спокойной обстановке» обеспечило бы «большой
успех» для Германии. После этого, пояснил Гендерсон, представилась бы
возможность англо-германских переговоров по широкому кругу вопросов – о
колониях, сырье и др. Легко заметить, что заявление Гендерсона почти повторяло
содержание английского проекта, переданного в Берлин через Бакстона.
Весьма характерным было сделанное послом замечание: из-за сложности и
напряженности обстановки Чемберлен не мог «снова прилететь со своим зонтиком»
на переговоры в Германию. Это являлось напоминанием, что события марта 1939 г.
осложнили положение британского каби
|
|
