оскве, английская 
дипломатия, не теряя времени, стала нащупывать практическую основу для 
соглашения с Германией. Уже через несколько дней после визита Тротт цу Зольца 
Хорас Вильсон и некоторые другие политические деятели встретились с 
находившимся в Лондоне специальным уполномоченным Геринга по «четырехлетнему 
плану» Вольтатом. Поскольку Воль-тат прибыл в Англию в связи с другими 
вопросами, это позволило сохранить беседы с ним в тайне, не возбуждая 
подозрений у общественности.
      В середине июля, когда Вольтат снова оказался в Лондоне в качестве главы 
германской делегации на международной конференции по китобойному промыслу, его 
опять пригласили на беседу с Вильсоном и затем с министром внешней торговли 
Хадсоном. Англичане воспользовались этой возможностью, чтобы изложить ему 
широкую программу англо-германского урегулирования. Она включала соглашение по 
политическим, экономическим и военным вопросам.
      В конце июля парламентский советник лейбористской партии Чарльз Роден 
Бакстон посетил советника германского посольства Кордта и развил перед ним те 
же мысли в еще более законченной форме. Запись, сделанная Кордтом, 1-августа 
1939 г. была срочно направлена в Берлин для «немедленного» доклада 
статс-секретарю. Излагая заявление Бакстона, Кордт писал:
      
      «…он заявил, что должен был убедиться, что публичное обсуждение способов 
сохранения мира в настоящее время не может привести к цели. Возбуждение народов 
достигло такой степени, что всякая попытка разумного урегулирования вопроса 
немедленно саботируется общественностью. Поэтому необходимо возвратиться к 
своего рода тайной дипломатии. Руководящие круги Германии и Великобритании 
должны попытаться путем переговоров, с исключением всякого участия 
общественного мнения, найти путь к выходу из невыносимого положения.
…Г-н Роден Бакстон набросал далее следующий план: Великобритания изъявит 
готовность заключить с Германией соглашение о разграничении сфер интересов. Под 
разграничением сфер интересов он понимает, с одной стороны, невмешательство 
других держав в эти сферы интересов, и с другой стороны, действенное признание 
законного права за благоприятствуемой великой державой препятствовать 
государствам, расположенным в сфере ее интересов, вести враждебную ей политику. 
Конкретно это означало бы:
1. Германия обещает не вмешиваться в дела Британской империи.
2. Великобритания обещает полностью уважать германские сферы интересов в 
Восточной и Юго-Восточной Европе. Следствием этого было бы то, что 
Великобритания отказалась бы от гарантий, предоставленных ею некоторым 
государствам в германской сфере интересов. Далее, Великобритания обещает 
действовать в том направлении, чтобы Франция расторгла союз с Советским Союзом 
и отказалась бы от всех своих связей в Юго-Восточной Европе.
3. Великобритания обещает прекратить ведущиеся в настоящее время переговоры о 
заключении пакта с Советским Союзом…
Со своей стороны, кроме ранее упомянутого невмешательства, Германия должна 
обещать:
1. Объявить о своей готовности к европейскому сотрудничеству (в этой связи г-н 
Роден Бакстон высказал мысли, сходные с идеей Муссолини о пакте четырех держав).

2. Гарантировать предоставление через некоторое время своего рода автономии 
Богемии и Моравии…
3. Согласиться на всеобщее сокращение вооружений… По его словам, подобная 
уступка необходима для того, чтобы дать возможность Чемберлену и лорду 
Галифаксу приступить к разумным и реально-политическим переговорам с нами…»
      
      3 августа 1939 г., когда британская военная миссия с «непонятной» 
медлительностью собиралась отправиться в Москву, ближайший советчик Чемберлена 
Хорас Вильсон пригласил, с очевидной целью ускорить ход англо-германских 
переговоров, Дирксена к себе на квартиру, несмотря на риск разоблачения. Этот 
шаг имел и другую цель. Еще в беседе с Вольтатом Вильсон предложил пройти в 
находившийся рядом кабинет и получить от Чемберлена личное подтверждение 
сделанных предложений. Не желая нарушать неофициальный характер своей миссии, 
Вольтат уклонился от этого. Теперь Вильсон, роль которого при Чемберлене была 
хорошо известна, подтвердил английскую программу соглашения с Германией 
официальному представителю рейха.
      
      «Из всего, хода беседы с сэром Горацием Вильсоном, – писал Дирксен в 
Берлин, – можно было заключить, что программу переговоров, сообщенную г-ну 
Вольтату и подтвержденную мне, он рассматривает как официальный зондаж со 
стороны Англии, на который ожидается ответ Германии».
      
      Как профессиональный дипломат, Дирксен воспользовался случаем, чтобы 
побудить Вильсона подробнее раскрыть свои соображения. Каким образом, спросил 
он, согласовать политику окружения Германии с новыми английскими предложениями? 
Ответ Вильсона раскрыл сокровенный смысл идеи заключения Англией и Германией, 
«пакта о ненападении».
      
      «Вильсон сказал, что англо-германское соглашение, включающее отказ от 
нападения на третьи державы, – записал Дирксен, – начисто освободило бы 
британское правительство от принятых им в настоящее время на себя гарантийных 
обязательств в отношении Польши, Турции и т.д.; эти обязательства были приняты 
только на случай нападения и в своей формулировке имеют в виду именно эту 
возможность. С отпадением такой опасности отпали бы и эти обязательства».
      
      Комментируя смысл такого предложения, Дирксен отмечал, что тогда Польша 
была бы «оставлена в о