| |
по народной, — в равной степени связывалось с представлениями об
особом магическом знании, недоступном обычному человеку. Еще одним
основанием для восприятия святых братьев кузнецами послужило,
вероятно, то, что в рамках крестьянского календаря день их памяти в
ноябре соотносился с наступлением зимы и соответственно холодов.
Поэтому народ воспринимал Кузьму и Демьяна как природных кузнецов,
заковывающих воду и землю в ледяные оковы и создающих зимнюю
стужу. В русле этих представлений с днем памяти святых связано
значительное число русских пословиц и поговорок, народных примет: Кузьма-Демьян
— божий кузнец, дороги и реки кует;
Невелика у Кузьмы-Демьяна кузница, а на всю святую
Русь в ней ледяные цепи куются;
Из Кузьмодемьяновой кузницы мороз с горна идет!;
Козьма-Демьян с гвоздем, Никола с мостом;
Кузьминки — от осени одни поминки;
Кузьма и Демьян — проводы осени, встреча зимы, первые морозы;
Если на Козмодемьяна лист остается на дереве, то на другой год
будет мороз.
Образы Кузьмы и Демьяна как кузнечных мастеров встречаются
также в легендах и сказках. Согласно повествованиям, они куют сохи и
плуги и раздают их людям, учат человека земледельческому труду. У
восточных славян известны также поверья этиологического характера, в
которых Кузьма и Демьян рисуются как кузнецы, выковывающие на небе
звезды.
Через причастность святых братьев к кузнечеству и соответственно
к стихии огня образы Кузьмы и Демьяна в народном сознании могли
быть соотносимы с языческим культом бога-гро-мовника Перуна и, в
частности, с его функцией противоборства с противником хтонической
природы. Мотив противостояния святых братьев врагу, например,
присутствует в северном поверье, согласно которому, цепи, скованные
божьими кузнецами Кузьмою и Демьяном, Михаил-архангел налагает на
дьявола. В восточнославянских фольклорных текстах противником
святых кузнецов может выступать нечистая сила, Змей, черт. Так, в
белорусской сказке «Иван Пупялов» заглавный герой, убив трех змеев и
трех змеевых дочек, прячется в кузне Кузьмы и Демьяна от летящей за
ним матери-змеихи, «раззявившей рот от неба до земли»; кузнецы
убивают змеиху, защемляя ее язык раскаленными щипцами и колотя по
нему молотами. Мотив спасения людей от змеи или змея Кузьмой и
Демьяном и использования ее (его) силы во благо встречается в
южнорусских, белорусских и украинских легендах. Вот как этот сюжет
представлен в гомельской традиции: Были некогда ковали Кузьма-Демьян. И
была змея. Так она
поедала людей. И добирается уже до них. «Что, брат, сделаем мы
железную соху!» Сделали они соху и говорят змее: «Пролизнешь трое
этих дверей, так мы тебе сядем на язык, ты нас и съешь!» Она раз
лизнула, другой лизнула, и третий — и пролизала трое дверей. Они ее
тогда цап! Да за язык ее клещами. Да один гвоздит по голове, а другой
запрягает ее в соху. Как запрягли ее, так пахали на ней лес, пахали они
поля, пахали все и не давали пить, пока не припахались к Непру. Как
подошли к Непру, она как вырыла ров, как стала пить — и отпряглась.
В некоторых легендах братья-кузнецы первым плугом, выкованным
ими, пашут землю на лютом змее «от моря до моря».
Чудо-Юдо. Русский рисованный лубок.
Как и в христианской традиции, в народных поверьях свв. Кузьма и
Демьян почитались как покровители браков. При этом их воспринимали
как кузнецов, которые выковывают свадебные венцы и сами свадьбы.
Это представление отразилось в народном определении святых:
«Кузьма-Демьян — свадебный кузнец». Благополучие и долговечность
брака считались зависящими от качества работы святых кузнецов. Эта
идея нашла воплощение в мотивах «изготовления» свадьбы в свадебной
лирике, где сами Кузьма и Демьян зачастую изображаются как одно лицо,
причем женского пола, что, возможно, связано с наследованием
ими функции женского языческого божества, покровительствующего
браку. Так, в свадебной песне к ним обращались:
Матушка, Кузьма-Демьян!
Скуй нам свадьбу
Крепко-накрепко,
До седой головушки,
До долгой бородушки!
Кузьма-Демьян
По сеням ходила,
Гвозди собирала,
Свадьбу ковала!
Или:
Ты и скуй нам, Кузьма-Демьян, свадебку!
Чтобы крепко-накрепко,
Чтобы вечно-навечно,
Чтобы солнцем не рассушивало,
|
|
