| |
бывали отец и дед героя. В связи с этим можно предположить, что к
Царь-девице отправляется каждое поколение героев. А это, в свою
очередь, свидетельствует о том, что Царь-девица не может быть
невестой героя.
Возникновение в сюжете подобного рода противоречий связано с
комплексом представлений, относящихся к праобразу Царь-девицы,
которые, попадая в реальность классической волшебной сказки,
получают переосмысление соответственно сказочному жанру.
Прояснение того, что это за представления, возможно при рассмотрении
архаических черт образа героини. Выше отчасти уже шла речь о таких
чертах: это и гиперболизированные размеры и сила Царь-девицы, и ее
оборотничество, и змеиная сущность, и родственные отношения со
сверхъестественными персонажами, и повелевание зверями и
существами мифологического характера и т. д. Подобные особенности,
свойственные персонажам сказок и былин, были впитаны этими жанрами
в процессе их формирования как явлениями мифопоэтического порядка.
В сказке, например, такие особенности квалифицируются как чудесные,
или волшебные. Но есть и такие характеристики Царь-девицы, которые
дают совершенно новое звучание образу. Так, например, в вариантах
сказки по крупицам разбросаны разного рода свидетельства,
позволяющие говорить о Царь-девице как образе космического порядка,
то есть связанного с представлениями о мироустройстве. Это нашло
отражение, в частности, во внешнем облике героини. Иногда Царь-
девица представляется не просто огромной величины и силы, а ее тело
достигает гигантских, космических размеров: «И у ней, когда она
почивает, из косточки в косточку мозжечок переливается, под мышками
дерева с яблоками цветут»; у нее «с рук и с ног целющая вода точится».
В украинской сказке у героини «з мезынаго пальця <…> Орда-рика
бижить». Подобные характеристики указывают на то, что Царь-девица
олицетворяет не что иное, как саму землю, имеющую на своем «теле»
дерева (яблони) и водные потоки (реки, целющая вода). Неслучайно в
одной из сказок она описывается следующим образом: «… заходит
[герой] в гриню, увидал на кровати спит девича-поленича, как сильней
порог шумит». Для мифологического сознания, находящего отражение в сказке,
свойственно перенесение особенностей строения человека на
устройство мироздания. В этой связи можно упомянуть былинный сюжет
«Дунай и Непра», где из крови убитой героини образуется река. На
уровне действий героини к ее космическим особенностям можно отнести
возникновение ощутимого движения в природе от ее езды: когда она
катается, «у нас на горах стук стучит и гром гремит».
Космичность героини нашла отражение в так называемом чудесном
умении, которым Царь-девица наделена как сказочный персонаж
сверхъестественной природы. Это чудесное умение реализуется в мотиве
постройки необычного моста, соединяющего два царства или корабли
героини с дворцом отца Ивана-царевича. Это мост через все море, в семь
миль, калиновый, хрустальный. Он удивительно украшен: оббит
червонной китайкой, перила золоченые, маковки точеные, на тех
маковках птички поют разными голосами. Иногда подчеркивается не
только красота творения Царь-девицы, но и его нерукотворность:
«Дунула Елена Прекрасная, и сделался от ее кораблей до царского
дворца хрустальный мост»; «Махнула палатенцым — сделауся мост ат
Царь-града да царя Игра: залатая масница и сяребриная». Мотив
создания предметов или объектов такого рода — нерукотворных,
эстетически идеальных, отмеченных космическими знаками золота-
серебра — в мифологическом сознании соотносится с представлениями о
Творце. Соответственно, в образе Царь-девицы можно усмотреть
божественное мифологическое существо космической природы.
Образ Царь-девицы как отмеченный космическими признаками и
являющий собой персонификацию Земли логично соотносится с
архаическими представлениями о женском божестве, которое в
мифологической картине мира отвечает за воспроизведение жизни.
Подобная интерпретация образа Царь-девицы, вернее — ее праобраза,
подтверждается тем, что он во многом сходен с образами богинь-матерей
различных этнокультурных традиций. Как космический женский
персонаж, связанный с идеей жизни, Царь-девица изображается в сказке
с помощью образа деревьев с молодильными яблоками, представляющих
собой один из вариантов универсального мифологического образа древа жизни.
Носителями жизненной субстанции в сюжете являются и плоды
древа жизни, и живая вода, локально соотносимая в архаических
традициях с корнями древа жизни, и непосредственно Царь-девица: у
нее под мышками растут дерева с яблоками, с рук и ног «точится
целющая вода». То есть Царь-девица сама оказывается источником
жизненной силы. В архаических мифопоэтических текстах богиня-мать
выступает как дарительница жизненной силы. В процессе же
формирования жанра сказки эта жизненная сила оказывается не даром,
а превращается в объект, добываемый или воруемый героем.
Царь-девица в сказке не только выступает в функции хранителя
или даже источника жизненной силы, она является ее генератором:
«выработка» жизненной силы происходит во сне героини — именно в это
время цветут дерева с молодильными яблоками. Здесь очевиден
|
|
