| |
И с ладаном идет и кутью несет:
«Ты постой, удача-добрый-молодец!
Тебе от горя не уйтить будет;
Горя горького вечно не смыкати».
Молодец от горя во сыру землю, —
За ним горе с лопатам идет.
Перед ним горе низко кланяется:
«Ты спасибо, удача-добрый-молодец,
Что носил горе, не кручинился и не печалился!»
Пошел молодец во сыру землю,
А горюшко по белу свету
По вдовушкам и по сиротушкам,
И по бедным по головушкам.
Многие черты Горя здесь очень близки образу Смерти: оно, как и
Смерть, сидит в головах у заболевшего молодца, идет за гробом с
лопатой — атрибутом Смерти. И наконец, оно, как и Смерть, оказывается
бессмертным: если умершему молодцу «славу поют», то «Горю слава во
век не минуется».
Птицы Сирин и Алконост. Песнь радости и печали. В. Васецов
(1896).
В похоронных причитаниях для избавления от Горя обращаются к
реке, бегущей в синее море, чтобы она унесла и потопила его,
брошенное в воду. Но Горе не тонет, а только увеличивается:
А твое горе не тонется,
От часу-то горе копится,
Великова прибавляется
Горе не тонет, потому что оно не забыто и потому живо, а живому
не место в потустороннем мире.
В сказках встреча с Лихом может привести героя к потере руки,
прилепившейся к золотому топорику, или гибели человека. Сказочное
Горе доводит героя до полной нужды, но когда у того не остается
вообще ничего, оно показывает клад с золотом, после чего находчивому
герою удается все же избавиться от своего вечного попутчика. Он
зарывает Горе в яму, где под камнем лежал клад. В другой сказке герою
удается запереть Горе в сундуке и зарыть в землю. Подобным образом
избавляется от Нужы-невидимки крестьянин, после того как неожиданно
находит клад. Он узнает у Нужы, что она ночью спит в кувшине, и, закрыв его,
бросает в прорубь.
Однако Горе, как и близкие ему образы, оказывается спрятанным
лишь на время: завистливые люди откапывают сундук и вытаскивают из
проруби кувшин в надежде навредить поправившему свои дела герою.
Но Горе тут же усаживается на шею своему спасителю. Так оно, лишь
пройдет какое-то время, находит свою очередную жертву.
Часть четвертая ФОЛЬКЛОРНЫЕ ПЕРСОНАСИ, ЛЮДИ, СВЯТЫЕ
Глава 1 СКАЗОЧНЫЕ ПЕРСОНАСИ, НАДЕЛЕННЫЕ
МИФОЛОГИЧЕСКОЙ ПРИРОДОЙ
Баба-Яга. — Кощей Бессмертный. — Герой (Иван-царевич,
Покатигорошек, Иванушка-дурачок). — Царь-девица
Общеизвестно, что фольклор является одним из важных
источников реконструкции элементов мифологии. Это не случайно, так
как мифология сыграла значительную роль в формировании многих
фольклорных жанров. В эпических жанрах русского фольклора — сказке
и героическом эпосе — обнаруживается сюжетная связь с древними
мифологическими сказаниями и ритуалами. Тексты этих жанров
насыщены мотивами, восходящими к мифологии. Вот лишь некоторые из
этих мотивов: чудесное рождение, брак с чудесным существом,
путешествие в чужой мир, попадание во власть злого духа или чудовища
и спасение. В этой главе речь пойдет о сказочных персонажах, корни
фантастических черт которых восходят к архаическим представлениям,
отражающим особенности мифологического мировосприятия. Образная
система волшебной сказки практически насквозь пронизана
мифологическими характеристиками. Только в случае с одними
персонажами их мифологические черты могут лежать на поверхности:
например, сверхъестественные образы великанов и карликов размером
«с ноготок», фантастических многоголовых змеев или обладающих
магической силой невидимых героев типа Шмата-разума. А в случае с
другими персонажами их мифологическое происхождение может быть
скрытым и угадываться лишь с помощью определенных знаков-сигналов.
Одним из них нередко является имя персонажа. С такой чертой
архаического мировосприятия как возможность брака человека с
животным, растением или природной стихией соотносятся такие имена
сказочных героев, как Иван Кобыльевич, Иван Вет-рович, Вод Водович,
Иван Соснович и подобные.
Здесь будут рассмотрены несколько персонажей, представляющих
разные типы сказочных образов и соответственно выполняющих разные
функции в сюжете. Это — Баба-Яга, Кощей Бессмертный, главные
мужские персонажи, Царь-девица.
Баба-Яга
|
|
