| |
кости». Само жилище Лиха обнесено частоколом из человечьих костей с
черепами. Кроме того, великан — слепой и оказывается людоедом. В
сказке, где Лихо предстает перед героями — кузнецом и портным — в
образе высокой худой старухи, особенностью ее внешнего облика является
наличие лишь одного глаза, и старуха тоже съедает одного из
пришедших к ней путников. А кузнец, которого она просит сковать ей
второй глаз, совсем ослепляет Лихо, выкалывая единственный глаз. Обе
характеристики Лиха — слепота или одноглазость и поедание людей —
отличают мифологических персонажей, имеющих хтони-ческую природу.
Лихо также соотносится с образом вечно голодной Смерти,
«пожирающей» людей. О хтонической природе Лиха свидетельствует и
золотая окраска принадлежащего ему предмета — топорика: убежав от
ослепленной старухи, кузнец видит топорик с золотой ручкой, за
который он только взялся, как рука пристала к нему. В народных
представлениях золото и золотые предметы — это принадлежность
подземного мира.
В жанре лирической песни и в «Повести о Горе-Злочастии» Горе
наделяется такой мифологической характеристикой, как обо-
ротничество: куда бы от него не скрывался герой, Горе преследует его,
перевоплощаясь последовательно в черного ворона, серую утицу, сизого
орла, ясного сокола, белую лебедь, серого заюшку, горностаюшку.
Иногда оно даже принимает облик природной стихии — «буйного ветра».
В сказке же «Нужда» Нужа с хозяевами только говорит, а они ее не
видят, и на их вопрос: «Отчего ж мы тебя никогда не видали?» — она
отвечает: «А я живу невидимкою».
Связь Горя с потусторонним миром и его хтоническое
происхождение очевидны в лирической песне:
Отчего ты, Горе, зародилося?
Зародилося Горе от сырой земли,
Из-под камешка из-под серого,
Из-под кустышка с-под ракитова
Для того чтобы «пристать» к кому-нибудь, Горе обычно появляется
«с-под белаго с-под камешка», «с-под ракитоваго с-под кустышка», «из-
под мостичку с-под калинового», разделяющих, согласно
мифологическим представлениям, земной и подземный миры.
Яркая картина появления Горя на белом свете, в полной мере
отражающая мифологическое восприятие этого феномена, изображена в похоронном
причете известнейшей севернорусской плакальщицы конца
XIX века Ирины Федосовой:
Вы послушайте народ люди добрыи, Как, отколь в мире горе
объявилося. Во досюльны времена было годышки, Жили люди во всем
мире постатейныи, Оны ду-друга люди не терзали; Горе людушек во ты
поры боялося, Во темны леса от них горе кидалося;
Но тут было горюшку не местечко: В осине горькой листье
расшумелося, Того злое это горе устрашилося; На высоки эты щели горе
бросилось, Но и тут было горюшку не местечко: С того щелье кремнисто
порастрескалось, Огонь пламя изо гор да объявилося; Уже тут злое
горюшко кидалося, В Окиян сине славно оно морюшко, Под колодинку
оно там запихалося; Окиян море с того не сволновалось, Вода с песком
на дне не помутилась <…> Прошло времечка с того да не со много, В
окиян-море ловцы вдруг пригодилися <…> Изловили тут свежу они
рыбоньку <…> Распороли как уловну свежу рыбоньку <…> Были
сглонуты ключи да золоченые! <…> В подземельные норы ключ
подладился, Где сидело это горюшко великое <…> С подземелья злое
горе разом бросилось, Черным вороном в чисто поле слетело <…>
Подъедать стало удалых добрых молодцев, Много прибрало семейныих
головушек, Овдовило честных, мужних молодыих жен, Обсиротило
сиротных малых детушек; Уже так да это горе расплодилося, По чисту
полю горюшко катилося, Стужей-инеем оно да там садилося, Над
зеленыим лугом становилося, Частым дождиком оно да рассыпалося; С
того мор пошел на силую скотинушку, С того зябель на сдовольны эти
хлебушки; Неприятности во добрых пошли людушках.
Привязываясь к отдельному человеку, Горе доводит его до полной
нужды. В песенных жанрах и «Повести о Горе-Злочастии» избавиться от
Горя не представляется возможным: оно надсмехается над героем,
понуждает его нарушать общепринятые нормы поведения — бесконечно
пить вино, «бить-грабити». Единственным способом освободиться от него
оказывается уход в «сырую землю», то есть смерть, или в монастырь — смерть для
мирской жизни. Даже когда герой повести умирает, Горе идет
за ним по пятам:
Молодец от горя винца выкушал
И с того винца во хворобу слег, —
За им горе в головах сидит:
«Ты постой, удача-добрый-молодец!
Тебе от горя не уйтить будет;
Горя горького вечно не смыкати».
Молодец от горя переставился, —
За им горе на погост идет и попов ведет,
|
|
