ее  в  соху,  а  затем  шли  вокруг  деревни.  Землю  взрывали  сохой  так, 
чтобы  пласты  отваливались  в  противоположную  от  селенья  сторону.  С 
собой брали также петуха, кошку и собаку. Во время шествия женщины 
выкрикивали: «Смерть,  смерть  коровья —  не  губи  нашу  скотину;  мы 
зароем  тебя  с  кошкой,  собакой  и  кочетом  в  землю!»  После  обхода 
животных  погребали  за  пределами  деревни,  веря,  что  теперь  Коровья 
смерть  не  войдет  на  территорию,  очерченную  магическим  кругом  с 
помощью сохи. В некоторых местах обязательным условием было участие в обряде 
девяти  девушек  и  трех  вдов.  Иногда  в  соху  впрягали  не  вдову,  а 
беременную  женщину,  остальные  помогали  ей  волочить  соху.  Верили, 
что  при  опахивании  поднимается  и  выходит  сила  земли,  которая  и 
устрашает  Коровью  смерть.  Поэтому  в  некоторых  местных  традициях 
этот обряд ежегодно проводили в ночь на Ивана Купалу, когда, согласно 
поверьям, сила земли достигает своего апогея, или в канун Духова дня, 
традиционно считавшегося именинами земли. 
В образовавшуюся при опахивании борозду вдовы нередко «сеяли» 
песок и приговаривали при этом: «Когда наш песок взойдет, тогда к нам 
смерть  придет».  В  Орловской  губернии  этот  обряд  назывался «гонять 
смерть». Здесь участницы процессии шли за сохой с палками и кольями, 
гремели  печными  заслонками  и  сковородами,  чугунами  и  косами.  Под 
звон  и  скрежет  металла  женщины  угрожали  Скотьей  смерти,  крича: 
«Смерть, выйди вон, выйди с нашего села, изо всякого двора! Мы идем, 
девять  девок,  три  вдовы.  Мы  огнем  тебя  сожжем,  кочергой  загребем, 
помелом  заметем,  чтобы  ты,  смерть,  не  ходила,  людей  не  морила. 
Устрашись —  посмотри:  где  ж  это  видано,  что  девушки  косят,  а 
вдовушки  пашут?»  Если  на  пути  женщинам  встречалось  какое-нибудь 
животное,  то  его,  принимая  за  Скотью  смерть,  ловили  и  разрывали  на 
части. Обряд опахива-ния считался в народе самым надежным способом 
предотвратить или прекратить падеж скота. 
В  Нижегородской  губернии  при  эпизоотии,  чтобы  отвратить 
Коровью  смерть,  крестьяне  загоняли  весь  скот  на  один  двор,  запирали 
ворота, а на следующий день утром разбирали животных по домам. Если 
оставалась лишняя корова, полагали, что это и есть Коровья смерть; ее 
ловили и сжигали. 
Оберегом  от  Коровьей  смерти  крестьяне  считали  старые  лапти, 
пропитанные  дегтем.  Чтобы  уберечь  коров  от  падежа,  лапти  вешали  в 
хлевах; полагая, что это отпугнет Коровью смерть. 
Правда и Кривда  
В русских сказках Правда и Кривда — воплощения двух жизненных 
принципов,  противоположных  друг  другу.  Эти  образы  соотносятся  с понятием 
 о  судьбе,  которая,  согласно  народным  представлениям, 
отчасти  может  корректироваться  самим  человеком.  Образ  Правды 
отражает  идеальное  соответствие  нормам  поведения,  выработанным  в 
традиционном  обществе,  в  том  числе  и  церковными  установлениями. 
Поэтому в  традиционном  сознании в противостоянии Правды и Кривды, 
при внешнем первенстве Кривды, последнее слово однозначно остается 
за Правдой. Вот одна из сказок о Правде и Кривде: 
Однажды  спорила Кривда  с Правдою: чем лучше жить — кривдой 
али  правдой?  Кривда  говорила:  лучше  жить  кривдою;  а  Правда 
утверждала:  лучше  жить  правдою.  Спорили,  спорили,  никто  не 
переспорит.  Говорит  Кривда: «Пойдем  к  писарю,  он  нас  рассудит!» — 
«Пойдем», — отвечает Правда. 
Вот пришли к писарю. «Реши наш спор, —  говорит Кривда, — чем 
лучше  жить —  кривдою  али  правдою?»  Писарь  спросил: «О  чем  вы 
бьетеся?» — «О  ста  рублях». — «Ну  ты,  Правда,  проспорила;  в  наше 
время лучше жить кривдою». 
Правда вынула из кармана сто рублей и отдала Кривде, а сама все 
стоит  на  своем,  что  лучше  жить  правдою. «Пойдем  к  судье,  как  он 
решит? —  говорит  Кривда. —  Коли  по-твоему —  я  тебе  плачу  тысячу 
рублей,  а  коли  по-моему —  ты  мне  должна  оба  глаза  отдать». — 
«Хорошо, пойдем». Пришли  они  к  судье,  стали  спрашивать:  чем лучше 
жить?  Судья  сказал  то  же  самое: «В  наше  время  лучше  жить 
кривдою». — «Подавай-ка  свои  глаза!» —  говорит  Кривда  Правде; 
выколола у ней глаза и ушла куда знала. 
Осталась  Правда  безглазая,  пала  лицом  наземь  и  поползла 
ощупью.  Доползла  до  болота  и  легла  в  траве.  В  самую  полночь 
собралась  туда неверная сила. Набольшой стал всех спрашивать: кто и 
что сделал? Кто говорит: я душу загубил; кто говорит: я того-то на грех 
смустил;  а  Кривда  в  свой  черед  похваляется: «Я  у Правды  сто  рублей 
выспорила да глаза выколола!» —  
 
Правда  и  Кривда (?)  в  облике  борцов.  Рельеф  Дмитриевского 
собора во Владимире. 
«Что  глаза! —  говорит  набольшой. —  Стоит  потереть  тутошней 
травкою — глаза опять будут!» Правда лежит да слушает. 
Вдруг  крикнули  петухи,  и  неверная  сила  разом  пропала.  Правда 
нарвала травки и давай тереть глаза; потерла один, потерла другой — и 
стала  видеть  по-прежнему;  захватила  с  собой  этой  травки  и  пошла  в 
путь-дорогу. В это время у одного царя ослепла дочь, и сделал он клич: 
кто вылечит царевну,  за  того отдаст ее  замуж. Правда приложила ей  к