| |
после чего сам больной спускал ее по реке, трижды повторяя тот же
заговор.
Не только в обрядах, но и в текстах самих заговоров лихорадки
отсылаются в пространство, соотносимое в мифологическом сознании с
«потусторонним» миром. Среди святых, изгоняющих лихорадок, в
заговорах чаще всего упоминаются Сисиний, Сисой, Зиновий, Филипп,
Пафнутий, евангелисты. Они лихорадок «ввергают в огненное море»,
«за тридевять земель, в тридесятое пустое царство». В одном из
заговоров лихорадок посылают подальше от мира людей, завлекая
прекрасными посулами: «Здесь вам не житье, жилище, не прохладище;
ступайте вы в болота, в глубокия озера, за быстрыя реки и темныя боры:
там для вас кровати поставлены тесовыя, перины пуховыя, подушки пе-
реныя; там яства сахарныя, напитки медовые; там будет вам житье,
жилище, прохладище»
По мнению исследователей, образы лихорадок-трясовиц, входящих
в довольно большой ряд персонифицированных болезней, восходят к
книжному источнику. Представления о двенадцати демонах —
олицетворениях болезней — очень древние и известны многим народам.
Один из источников славянских заговоров видят в греческой легенде о
Сисинии, который, защищая детей своей сестры Милетины, вступил в
борьбу со злым демоном Гило, губившим младенцев. Средством борьбы с
этим духом, согласно легенде, оказывается перечисление его двенадцати с
половиной имен. Многие имена лихорадок, сохранившиеся
в русских заговорах, — ахоха, лекта, хампоя и другие — восходят к
греческим словам. Многие же со временем были заменены народными
словами с ясным для простого человека значением — хрипуша, дряхлея,
пухлея, зябуха, дремлея, ветрея и подобные. В русских заговорах
Сисиний выступает как главный противоборец лихорадок.
В Древней Руси молитвы и заговоры от лихорадок помещались в
канонические церковные книги. Позже подобные тексты отвергались
церковью и переходили в разряд апокрифических, что обусловило их
перемещение из письменных источников в сферу устного бытования,
сблизив с фольклорными произведениями. Заговоры, в которых
присутствуют образы сестер-трясо-виц, сохранились в многочисленных
записях начиная с XVIII века и по сию пору.
Коровья смерть
В мифологическом сознании смерть, связанная с повальными
болезнями и мором домашнего рогатого скота, нередко
персонифицировалась. В народе ее чаще всего называли Коровьей
смертью, Скотьей смертью, а в некоторых местностях — Черной
немочью.
Крестьяне Вологодской, Костромской, Вятской губерний верили,
что в феврале Коровья смерть пробегает по селам в виде чахлой и
заморенной старухи, завернутой в белый саван. На Нижегородчине
полагали, что она выглядит как старая отвратительная женщина, руки
которой подобны граблям. В южнорусских берниях — Орловской и
Курской — Коровью смерть представляли в облике коровы, кошки или
собаки черной масти, реже — в виде коровьего скелета. Последний
образ, явно более позднего происхождения, возник, вероятно, под
влиянием представлений о человечьей смерти в виде скелета.
Согласно поверьям, Коровья смерть могла оборачиваться в
различных животных. Вот как это описывается в одном мифологическом
рассказе:
Ехал мужик с мельницы позднею порою. Плетется старуха и
просит: «Подвези меня, дедушка!» — «А кто же ты, бабушка?» — «А вот лечила в
соседней деревне да там все переколели. Что делать? Поздно
привезли, и я захватить не успела». Мужик посадил ее на воз и поехал.
Приехавши к росстаням, он забыл свою дорогу, а уже было темно. Он
снял шапку, сотворил молитву и перекрестился, глядь, а бабы как не
бывало. Обворотившись черною собакою, она побежала в село, и
назавтра в крайнем дворе пало три коровы. Мужик привез коровью
смерть.
В народе полагали, что особенно опасна Коровья смерть в конце
февраля, когда и корма для домашних животных становилось мало, и,
кроме того, в это время начинался отел коров. Не случайно
покровительницей домашнего скота и пособницей в уходе за ним
считалась св. мученица Агафья, день памяти которой отмечается
православной церковью 5/18 февраля. Крестьяне верили, что Агафья
оберегает коров от болезней, за что в народной традиции она и
получила прозвище Коровница, или K°-ровятница. Согласно некоторым
поверьям, Коровья смерть пробегает по селам именно в день Агафьи
Коровницы. Поэтому при сильном падеже скота, исчерпав все
рациональные способы лечения животных, или для его предотвращения
в день св. Агафьи прибегали к магическому обряду опахивания. Во
многих местах в России вплоть до начала ХХ века этот обряд совершали
и во Власьев день, приходившийся на 11/24 февраля.
Ритуал опахивания происходил следующим образом: ночью за
околицей тайно собирались все девушки и женщины селенья, одетые
только в рубахи, с распущенными волосами; все брали в руки кто
дубину, кто косу; на одну из вдов надевали хомут без шлеи и запрягали
|
|
