| |
Она всю подвселенную.
В традиционном укладе одним из основных видов работы девушки
было прядение, которым обычно занимались в девичьем коллективе.
После замужества право на посещение девичьих собраний-супрядок
утрачивалось. Поэтому неудивительно, что для изготовления свадебного
атрибута девичьей красоты использовали кудель. В Кадниковском уезде
Вологодской губернии девушки в день рукобитья или после богомолья
делали косу из кудели и вывешивали ее на украшенной лентой веревке
между домом невесты и соседней избой. В день венчания или через три
дня после свадьбы ее срывали. В Ярославской губернии вершину
деревца-красоты украшали льняной косой. В Новгородской и Тверской
губерниях девичья красота могла представлять собой небольшое
количество льняного волокна, которое подружки невесты сжигали на
следующий день после богомолья: они расстилали по полу до порога
принесенную невестой кудель и зажигали красоту; иногда ее жгли на
улице, повесив на поставленную под окно сухую ветку березы. При этом
невеста оплакивала свою красоту.
Показателем взрослости девушки являлось ее обязательное
участие в молодежных собраниях, которые назывались «гуляниями». В
Вологодской губернии, невеста, передавая младшей сестре девичью
красоту в виде ленты или платка, наказывала ей:
Ты носи мою красоту
По годовым честным праздничкам,
По гулящим-то ярмаркам,
Ты носи, сберегаючи,
Все меня поминаючи.
Если худо покажется,
То по святым воскресеньицам.
Если худо покажется,
То в компаньи веселые, На вечеринки матерые.
В этом плане понятие девичьей красоты в свадебной поэзии
соотносится с самим периодом девичества и характерными для него
занятиями. В Самарской губернии, прощаясь с девичьей красотой,
невеста горевала:
Милы мои подруженьки,
Отгуляла-то я по широкой улице,
Отпела-то я с вами развеселы песенки,
Отойдут-то с вами все гульбы, забавушки,
Все девичьи прохладушки!
Действительно, расставание с девичьей красотой и замужество
оказывались той границей, за которой невеста лишалась возможности
проводить время таким образом. Поэтому во многих местных традициях в
причитаниях и приговорах, сопровождавших обряды с красотой, часто
звучит тема противопоставления девичьей жизни и женской доли.
Положение девушек, достигших брачного возраста, отличалось
наибольшей свободой, а их жизнь считалась беззаботной и вольной. Не
случайно в народных представлениях понятие воли зачастую выступало
как синонимичное девичьей красоте, а сама девичья красота в
свадебных причетах называлась волей «вольной».
Внешний облик взрослой девушки характеризовался особой
прической — косой, убранной лентами и косниками, ношением
девичьего головного убора в виде венка или венца, оставляющего
открытой макушку головы, особенностями костюма и обилием украшений
— лент, гайтанов, колец, а также использованием косметических средств
— белил, румян и других. Любой из перечисленных элементов,
отличающих внешность девушки, в той или иной местной традиции мог
выполнять в свадебной обрядности роль девичьей красоты. Так, в
севернорусской свадьбе невеста в качестве девичьей красоты могла
передавать сестре, подруге или отдавать матери ленту, кольцо, гайтан,
головной убор, весь девичий наряд — «скруту». Во многих местностях
головной убор девушки-невесты так и называли «красотой», «девичьей
красотой». В Вологодской губернии одним из материальных и поэтических
воплощений девичьей красоты были белила-румяна.
Невеста здесь причитала:
Каково я нарядилася,
Бело ли набелилася,
Румяно ли намазалася,
Хорошо ли наложила
Свою девью-то красоту.
В свадебных причитаниях утрата невестой ее девичьей красоты
иногда изображается с помощью образа белил-румян:
Я недолго стояла,
Сколь много простояла.
Простояла я, девица,
Со лица-то румянчики,
С белых ручек белилчики,
Потеряла я, девица,
Свою честну девью красоту.
В народных представлениях понятие девичьей красоты соотносится
также с эстетической категорией красоты: прежде всего — через
|
|
