гнезда. Замолкание кукушки объясняется также тем, что к этому времени 
у птиц вылупляются птенцы, среди которых обнаруживаются кукушкины 
дети, поэтому ей приходится скрываться от расплаты и летать молча. 
Прилет  кукушки  и  ее  кукование  приурочивались  обычно  к 
Благовещенью, Чистому четвергу, Пасхе, за две недели до Юрьева дня, к 
Николе  Вешнему.  В  Полесье  существовал  обычай  на  Благовещенье, 
когда прилетает кукушка, печь зозульку — фирку кукушки из теста. 
В  крестьянском  сознании  мифологизировалось  не  только 
завершение  кукования  птицы,  но  и  ее  прилет  и  первое  кукование:  с 
ними  в  народной  традиции  связывался  целый  ряд  примет  и  поверий,  в 
некоторых  из  которых  опять-таки  прослеживается  соединение  образов 
кукушки  и  соловья.  Так,  в  Воронежской  губернии  считалось,  что 
услышать соловья раньше кукушки — к счастливому лету, а наоборот — 
к  несчастливому.  Ранний  прилет  и  кукование,  когда  лес  еще  не 
покрылся  листвой,  у  украинцев  предвещали  плохой  год,  у  восточных 
славян  повсеместно —  неурожайное  лето,  а  в  некоторых  местах — 
болезни  и  мор  скота.  У  русских  несвоевременное  появление  птицы 
сулило  даже  неудачу  ворам  в  их  делах.  В  Вологодской  губернии 
приметой  неурожая  было  кукование  кукушки  весной  близ  жилья.  У 
русских  в  Карелии  кукование  на  Благовещенье  считалось  плохим 
предвестием.  Здесь  в  день  первого  кукования  старались  не  сажать 
огородные растения, полагая, что от этого не будет прока. В Симбирской 
же  губернии, напротив, в день первого кукования приступали к посеву 
льна. 
Вместе  с  тем  у  русских  считали,  что  услышать  первое  кукование 
кукушки  очень  хорошо,  если  в  этот момент  в  кармане  есть  деньги  или 
хлеб: весь год не будет в них нужды. Если в этот момент человек был в 
хорошем расположении духа,  то верили, что и весь  год его не покинет радостное 
настроение. Но если кукушка «оку-кует» голодного человека, 
это,  считалось,  не  к  добру.  В  Ярославской  губернии  такой  человек  не 
закармливал  скотину  осенью —  не  кормил  ее  на  убой,  иначе,  по 
поверьям,  скотина  всю  зиму  будет  голодна.  Здесь  же  верили,  что 
сколько  раз  кукушка «окуку-ет»  человека  натощак,  столько  лет  ему 
осталось жить. 
Повсеместно было широко распространено гадание по кукованию о 
смерти.  Для  этого  к  птице  обращались  с  вопросом: «Ку-кушица, 
кукушица, сколько мне годов жить?» Чтобы кукушка подольше куковала 
и  не  улетала  с  ветки,  в  южнорусских  губерниях  и  на  Смоленщине 
подкрадывались незаметно к дереву и перевязывали его поясом. 
В  некоторых  приметах  и  мифопоэтических  текстах  голос  кукушки 
соотносился  с  идеей  свадьбы,  то  есть  с  важной  переменой  в  судьбе 
девушки. В белорусских и полесских петровских  обрядовых песнях  так 
поется о куковании кукушки до Петрова дня: 
Да Пятра зязюльцы кукаваци, 
Да восени дзеваньцы пагуляци. 
Пятро пройдзе — зязюлька у вырай пойдзе, 
Восень прыйдзе — дзеванька замуж выйдзе. 
На Ярославщине, если рядом с жильем начинала куковать кукушка, 
говорили: «Ноне  кокушка  у  нас  на  дому  куковала —  не  пришлось  бы 
Натаху  замуж  отдавать».  В  таких  случаях,  как  и  в  гадании  о  смерти, 
кукушка  выступает  в  роли  предвестника,  посредника  между  миром 
людей и иным миром, в котором, по народным представлениям, известны 
все судьбы. 
Особенно  ярко  посредническая  функция  кукушки  проявляется  в 
мифологических  представлениях  о  ее  связи  со  смертью.  В  поверьях  и 
приметах  кукование  часто  воспринималось  как  зловещее 
предзнаменование: «Кукушка кукует — горе вещует». Поэтому, услышав 
кукушку, чтобы отвести беду, тут же произносили слова заклинательного 
характера: «Хорошо кукуешь, да на свою б голову!» В Северной России 
прилет  кукушки  в  деревню,  а  особенно  к  дому,  и  кукование  на  крыше 
считалось  предвестием  смерти  или  пожара.  Здесь же  верили,  что  если 
кукушка в первый раз прокукует прямо в глаза — то будешь плакать, а в 
спину — умрешь. 
В  некоторых  местах  в  виде  кукушки  представляли  себе  душу 
умершего.  В  смоленских  похоронных  плачах  она  кукушкой  слетает  на 
землю побеседовать с родными. Причитая, к умершему обращались: 
Прилетай же ко мне кукушечкой, 
Прокукуй мне свою волюшку 
В  зоне  русско-белорусского  пограничья  существовал  обычай 
«голосить с кукушкой», заключавшийся в том, что женщина, потерявшая 
близких  или  находящаяся  в  долгой  разлуке  с  кем-нибудь,  уходила 
подальше в лес и там, услышав кукушку, обращалась к ней и причитала: 
Узлетай, кукушечка шерая! 
Злетай на чужую дальнюю сторонушку! 
Покукуй-передай моим братчикам родным 
Привет от меня низенький. 
На  Псковщине  верили,  что  кукушка  сама  подлетала  к  такой 
женщине  и  начинала  ей «подголашивать».  В  народном  сознании  само 
кукование  кукушки  воспринималось  как  горькое  причитание  или 
оплакивание.  У  русских  слово «куковать»  в  народных  говорах  имеет