| |
бык, а в других — олень. Иногда в вариантах одного и того же текста эти
образы могут замещать друг друга, выполняя одну и ту же роль.
Посмотрим, какие же признаки этих рогатых животных наделялись
мифологическими чертами. В обрядовых и игровых песнях, сказках,
былинах образы оленя и тура отличаются необычными золотыми рогами.
В мифологическом сознании золото, или «золото-серебро», является
принадлежностью потустороннего мира и, шире, — космоса. Так, в
былине о Василии Игнатьевиче необычные туры изображены так:
Как из далеча было чиста поля,
Из-под белыя березки кудревастыи,
Из-под того ли с под кустичка ракитова,
А й выходила-то турица златорогая,
И выходила-то турица со турятами,
А й расходились туры да во чистом поли.
Потусторонняя природа туров определяется здесь не только
отмеченностью золотом, но и их появлением из-под дерева, которое в
мифологической картине мирового пространства выступает как граница
между «этим» и «иным» мирами. Еще более это очевидно из другого
варианта текста:
Динь-динь-динь
из-под того креста Леванидова
Выходило выбегало
два тура, три тура
Причастность образа тура к космосу подкрепляется материалом
загадок, в которых он, как и вол, символизирует природные явления:
Тур ходит по горам,
Турица по долам,
Тур свистнет, турица мигнет. Отгадка — «гроза». Аналогична загадка о громе,
где в качестве
символа природной стихии выступает образ вола:
Крикнул вол
На сто сел,
На тысячу городов.
Потусторонняя природа образов рогатых животных обусловливает
их посредническую функцию. Так, в легендах о жертвенных оленях они
являются посредниками между посылающим их Богом, или святыми, и
людьми. В упоминаемой былине о Василии Игнатьевиче посредничество
туров раскрывается иначе: туры-дети оказываются свидетелями
чудесного явления Богородицы около Киева, а мать-турица дает
истолкование этого явления в связи с событиями, которые должны
произойти: плач Богородицы предвещает нападение на Киев несметной
силы Баты-ги. Необычность златорогой турицы состоит в том, что она
оказывается толкователем, который обладает особым знанием и все-
веденьем, позволяющим только ей, единственной, узнать в чудесном
явлении образа Богородицы.
Мифопоэтические представления о причастности рогатых животных
к «иному» миру объясняют их негативную символику в некоторых
случаях. Так, у восточных славян в толкованиях снов черный бык
обычно означает неминуемую опасность, а белый бык — болезнь.
Образы тура, быка, вола, оленя в мифопоэтических
представлениях славян наделялись признаком большой силы. Так, тур,
частым эпитетом которого является слово «буй», в русской народной
поэзии — излюбленный образ, воплощающий силу и храбрость,
применительно к князьям и полководцам. В славянских заговорах
нередко рисуется картина, как сила рогатого животного направляется
против той или иной болезни и уничтожает ее. Вот некоторые сюжеты
подобных заговорных текстов:
Приходит «красный» человек с волами и телегой, отвозит болезнь
на море, раскидывает ее по морю.
Девица или баба идет по берегу реки или моря, ведет за нитку
быка; нитка рвется, и болезнь уходит. Вол укалывает больного рогом, и
болезнь проходит. С гор идут
буйволы, буйволицы; они съедают, сметают, бодают болезни.
Олениха лижет больного человека; она слизывает и проглатывает
все болезни. В некоторых заговорах особенно хорошо видно, что сила
животного связана с наличием у него рогов как показателя
биологической зрелости; например: у теленка выросли рожки; он идет
искать болезни, загоняет их в угол и натыкает на рога.
В традиционной культуре в образах рогатых животных ярко
выражена мужская символика. Так, образ быка или вола нередко
появляется в любовных заговорах, выступая как символ мужского
начала. В «присушке на девицу», например, используется
соответствующее сравнение:
Как быки скачут на корову или как корова на Петровки голову
закинет, <хвост залупя>, так бы раба Божия (имярек) бегала и искала
меня, раба Божия (имярек), Бога бы не боялась, людей бы не стыдилась,
во уста бы целовала, руками об-нимала,< блуд сотворила>. Конкретное
применение эта символика находит в заговорах и магических действиях
«от плотской немощи», направленных на обретение сексуальной
потенции. В одном из лечебников XVIII века встречаются рекомендации
|
|
