молодых  заставляли  целоваться,  крича: «Медведь  в  углу!»  Невеста 
должна была ответить, назвав имя мужа: «Петра Иваныча люблю», — и 
поцеловать его. 
Мужская  символика  медведя  и  мотив  его  главенства  нашли 
отражение  в  святочных  обрядовых  песнях —  колядках,  где  звучало 
величание хозяина дома и сравнение его с хозяином леса: 
Хозяин в дому 
Что медведь в бору; 
Хозяюшка в дому, 
Что оладья в меду. 
С  медведем  у  восточных  славян  связывались  разнообразные 
приметы  и  поверья.  Встреча  с  медведем  в  дороге  считалась  хорошим 
предзнаменованием  и  сулила  удачу.  По  поверьям  русских  в  Сибири, 
медведь  ложится  в  берлогу  точно  на  Воздвиженье (14/ 27  ноября), когда,  
согласно  традиционным  представлениям,  закрывается  на  зиму 
земля и многие земные животные устремляются внутрь земли, чтобы не 
погибнуть. Среди зимы — на Спиридона-солнцеворота (12/25 декабря), а 
в некоторых местных  традициях на Ксению-полузимницу (24 января/06 
февраля) — медведь поворачивается в берлоге на другой бок, а встает 
из  своего  зимнего  укрытия  в  Благовещенье.  Этот  день  осмыслялся 
крестьянами как один из основных сроков поворота холодного времени 
года  к  теплому,  когда «оживала»  и «открывалась»  земля,  выпуская 
наружу  разную  живность.  У  белорусов  к  выходу  медведя  из  берлоги 
приурочивался  обряд  под  названием «комоедица»:  накануне 
Благовещенья крестьяне готовили и ели медвежьи лакомства: «комы» — 
оладьи  из  гороха,  овсяный  кисель  и  сушеную  ботву  репы,  а  после 
трапезы,  имитируя  просыпание  медведя,  медленно  и  долго 
перекатывались  с  боку  на  бок.  По  народным  представлениям,  это 
способствовало облегчению выхода медведей из берлоги. 
 
 
Юность Сергия Радонежского. М. Нестеров (1892–1897). 
Встреча  с  медведем,  хотя  считалась  и  удачей,  но  была  довольно 
опасной.  Обычно,  чтобы  дикий  зверь  не  тронул,  прикидывались 
мертвыми.  Верным  средством  защиты  от  нападения  медведя  была,  как 
иногда  полагали,  демонстрация  смелости  перед  ним:  вологодские 
пастухи  в  такой  ситуации  старались  смотреть  зверю  прямо  в  глаза  как 
можно дольше, чтобы пересмотреть его. 
Медведь,  как  и  другие  лесные  звери,  представлял  опасность  для 
скотины  во  время  сезона  пастьбы.  В  Вологодской  губернии  хозяева 
постились  на  Воздвиженье,  чтобы  в  следующем  сезоне  медведь  после 
своего пробуждения не тронул коров. Защитная функция приписывалась 
обрядовым  текстам,  исполнявшимся  во  время  первого  выгона  скота  в 
день св. Егория. К святому обращались в егорьевской песне: 
Ты спаси нашу скотинку 
В поле и за полем, 
В лесу и за лесом, 
Под светлым под месяцем, 
Под красным солнышком, 
От волка от хищного, 
От медведя лютого, 
От зверя лукавого! 
В магическое знание пастуха входило умение защитить скотину при 
непосредственном  выходе  медведя  из  леса  к  стаду.  На  Вологодчине  в 
таких  случаях  пастух  ложился  на  землю  с  закрытыми  глазами,  и,  по 
поверьям, это приводило к тому, что коровы казались медведю камнями. 
Во многих местах у промысловиков существовал запрет упоминать 
вслух медведя во время работы. Рыбаки в Новгородчине, Архангельской, 
Астраханской  губерниях  считали,  что  при  нарушении  запрета  водяной 
поднимет  бурю  и  не  будет  улова.  Обычай  табуированного  называния 
медведя,  восходящий  к  глубокой  древности,  в  более  поздние  времена 
получил  шуточную  окраску.  У  русских  существовало  и  по  сию  пору 
используется  множество  именований  медведя: «он», «сам», «хозяин», 
«старик», «овсяник», «мохнатый», «космач», «лапистый  зверь», 
«косолапый».  Зачастую  его  называли  и  личными  именами: «Михайло 
Иваныч», «Топтыгин», «Потапыч», «Миша» и другие. 
Охота  на  медведя  считалась  одной  из  самых  серьезных.  В 
Вологодской  губернии, чтобы медведь наверняка вышел на охотника,  с 
собой брали летучую мышь. По русским поверьям, особенно опасна была 
сороковая охота на медведя: в народе существовало твердое убеждение, 
что  сороковой  медведь  обязательно  покалечит  или  убьет  охотника. 
Представление  об  опасности  для  жизни  и  сложности  медвежьей  охоты 
легло в основу некоторых пословиц: «Счастлив медведь, что не попался стрелку;  
и  счастлив  стрелок,  что  не  попался медведю!», «Не  продавай 
шкуры,  не  убив  медведя».  В  этом  же  плане  показательно  в  русских 
говорах  устойчивое  выражение «медведя  побороть»,  означающее 
«справиться  с  большим  затруднением,  преодолеть  его».  Обыгрывание 
темы  поимки  зверя  широко  использовалось  в  детской  среде,  чтобы 
посмеяться  над  хвастуном.  Среди  ребятишек  была  популярна  такая 
шутка-дразнилка: «- Медведя поймал! — Веди сюда! — Да нейдет! — Так