Сладкоистомный — у всех он богов и людей земнородных
Душу в груди покоряет и всех рассужденья лишает.


Представление об изначальном Хаосе, возникновение из Хаоса первобожества, 
вселенский пожар, абстрактные первоначала миротворения — очевидно, что 
греческая мифология заимствовала эти элементы из мифологий восточных народов. 
Как выразился современный исследователь, греки «лишь слегка видоизменили и 
расцветили восточную традицию, но сделали это столь талантливо, что многократно 
превзошли первоисточник».
Что касается мифологии римской (и ее этрусской и италийской предшественниц), в 
ней мифов о миротворении не сохранилось, если не считать содержащегося в 
комментариях Сервия и Макробия к «Энеиде» упоминания о том, что двуликий бог 
Янус некогда мыслился как первобытный хаос, из которого возникло все живое. Эту 
версию мифа приводит и Овидий в «Фастах»:


Хаосом звали меня в старину (я древнего рода),
Слушай, какие дела прошлых веков я спою.
Светлый сей воздух кругом и все вещества остальные —
Пламя, вода и земля были одним веществом.
Но разлучил их раздор, и они разделили владенья,
А разделивши, ушли каждое в область свою.
Пламя взлетело наверх, растекся поблизости воздух,
А посредине нашли место земля и вода.
Я же, сгустившийся в шар и безликою бывший громадой,
Всем своим существом богу подобен я стал.
Ныне же, малый храня былого подобия образ,
Сзади и спереди я виден единым лицом.
Знай же причину еще моего такового обличья,
Чтоб хорошенько понять, в чем состоит мой удел.
Все, что ты видишь, — земля, небеса и моря, и туманы —
Власти моей подлежит, крепко я это держу.
Все это я сторожу один на пространстве вселенной,
Круговращеньем всего мира заведую я.
Если желаю я Мир из-под мирного выпустить крова,
Невозбранимо по всем он растечется путям;
Но переполнится все в смятенье тлетворною кровью,
Если рванется Война из-под тяжелых замков.
Кроткие Оры при мне вратами ведают неба,
Даже владыке богов вход я и выход даю.

Янус поэтому я.
[70]



Впрочем, миф о Янусе-миротворце в других римских источниках, сохранившихся до 
наших дней, не зафиксирован. Вероятно, у этого обстоятельства, помимо причин 
объективных (далеко не все мифы уцелели в круговороте времени), есть и две 
субъективные: во-первых, римляне сравнительно рано переняли греческие 
мифологические представления, в том числе и олимпийский миф творения; во-вторых,
 в римской мифологии уже в республиканский период истории Рима центральным 
космогоническим актом стало основание самого Вечного города.



Любопытным «продолжением» античного космогонического мифа является сюжет о 
сотворении мира из тела первосущества (первобожества). Этот сюжет имеет 
несомненную индоевропейскую основу, что подтверждается его присутствием и в 
иранской, и в скандинавской, и в индийской мифологиях и в мифологических 
системах других индоевропейских народов. В частности, в индийской «Ригведе» 
рассказывается о жертвоприношении первочеловека Пуруши, которого расчленили на 
составные части, а из последних возникли основные элементы социальной и 
космической организации: глаз Пуруши стал солнцем, дыхание — ветром, пуп — 
воздушным пространством, голова — небом, ноги — землей, уши — сторонами света; 
кроме того, изо рта Пуруши произошли брахманы, то есть жрецы, из рук — кшатрии, 
или воины, из бедер — вайшьи, или земледельцы, а из ног — шудры, иначе 
«неприкасаемые», низшая индийская каста. В скандинавской мифологии мир 
создается из тела первосущества Имира, и т. д.
Греческая теогония не упоминает о принесении первосущества в жертву, однако в 
орфическом гимне Зевсу находим «наложение» образа бога богов на образ 
первосущества-жертвы:


Зевс — владыка и царь, Зевс — всех прародитель единый.
Стала единая власть и бог-мироправец великий,
Царское тело одно, и в нем все это кружится:
Огнь и вода, земля и эфир и Ночь со Денницей,
Метис-первородитель и Эрос многоукладный —