Вот Регин лежит,
он злое задумал,
обманет он князя,
а тот ему верит;
в гневе слагает
злые слова,
за брата отмстит
злобу кующий.




Тула седого
пусть обезглавит, —
в Хель ему место!
Сокровищем всем,
что Фафнир стерег,
один владел бы…




Не будет мудрым
ясень сраженья,
каким я войска
считала вершину,
если позволит
уйти человеку,
брат которого

был им убит…
[134]






От тех же синиц Сигурд узнал о некой прекрасной деве, которая лежит на горе, 
окруженная языками пламени и погруженная в колдовской сон. Эта дева, как 
щебетали птицы, вполне могла бы стать его женой, если он сумеет ее разбудить.
Вняв совету птиц, Сигурд убил Регина, завладел драконьим сокровищем (проклятым 
золотом Андвари) и отправился на поиски загадочной горы с окутанной пламенем 
вершиной.



Этой девой с огненной горы оказалась валькирия Брюнхильд, она же Сигрдрива 
«Саги о Вельсунгах», наказанная беспробудным сном за ослушание: она нарушила 
повеление Одина и пыталась избавить от смерти воина, которого верховный ас 
обрек на смерть. Р. Вагнер, включивший это предание в свою тетралогию, вложил в 
уста Одина, усыпляющего Брюнхильд, такие слова:


Твой грех — твоя казнь:
ты сама казнила себя!
Моею волей
ты создана —
и отвергла волю мою;
ты вдохновляла
веленья мои —
и мои веленья презрела;
мой дух
был твоим —
и восстал он против меня;
твой щит
был моим —
и поднялся он на меня;
ты, знавшая
выбор мой, —
вопреки мне жребий решила;
ты, сзывавшая
мне бойцов, —
созвала их против меня же!…




Не вступишь ты больше в Валгаллу: