Всякая мифология — плоть от плоти народа, ее создавшего. В ней, как в зеркале, 
отражаются характер народа-родителя, ценности, которые он превозносит и лелеет,
 — и антиценности, им порицаемые и отрицаемые; также мифология, точнее, самый 
ее дух, находится в непосредственной связи со средой обитания народа-мифотворца.
 И весьма любопытно сравнивать между собой мифологические системы разных 
народов, обнаруживая в последних упомянутые выше соответствия и 
противопоставления. Особенно богатый материал для сопоставлений подобного рода 
дает Европа — по причине своей компактности в сравнении с другими материками. 
Чем дальше на север от колыбели цивилизации — Средиземноморья, — тем суровее 
становится дух мифологии, тем жесточе делаются боги, кровопролитнее битвы, 
трагичнее конфликты и безнадежнее судьбы. И своего апогея это «нарастание 
драматизма» достигает в мифологии европейского Севера — в мифологии германцев и 
скандинавов.
Как писал А. Я. Гуревич в предисловии к русскому изданию «Старшей Эдды» в 
«Библиотеке всемирной литературы», «образ мира, выработанный мыслью народов 
Северной Европы, во многом зависел от образа их жизни. Скотоводы, охотники, 
рыбаки и мореходы, в меньшей мере земледельцы, они жили в окружении суровой и 
слабо освоенной ими природы, которую их богатая фантазия легко населяла 
враждебными силами. Центр их жизни — обособленный сельский двор. Соответственно 
и все мироздание моделировалось ими в виде системы усадеб. Подобно тому как 
вокруг их усадеб простирались невозделанные пустоши или скалы, так и весь мир 
мыслился ими состоящим из резко противопоставленных друг другу сфер…» 
Достаточно сравнить картину скандинавского мифологического мироздания с 
аналогичной картиной, допустим, мифологии греческой, чтобы почувствовать 
разницу в мировосприятии народов: студеное безлюдье с редкими хуторами у 
скандинавов — и напоенные солнцем, плодородные, густо заселенные земли у греков.
 «Несовпадение менталитетов» столь очевидно, что поневоле усомнишься в 
правомерности отнесения и греческой, и скандинавской мифологических систем к 
общей индоевропейской мифопоэтической традиции.


О древних германцах известно только, что «их ранняя история еще менее ясна, чем 
история их соседей — кельтов» (С. В. Шкунаев). В хронографию античной Ойкумены 
они ворвались в 114 г. до н. э., когда нашествие племен кимвров и тевтонов 
потрясло классическую Европу; упоминаниями о северных варварах изобилует, в 
частности, знаменитая «История Рима от основания города» Тита Ливия. Однако об 
обычаях, быте и «устоях» германских племен приходится судить на основании 
сочинений более позднего периода (I в. до н. э.) — по «Запискам» Юлия Цезаря, 
по «Географии» Страбона, «Естественной истории» Плиния и, конечно, по трактату 
«О происхождении германцев и местоположении Германии» римского историка 
Корнелия Тацита (конец I в. н. э.). Археологические данные подтверждают 
некоторые положения римских авторов, а некоторые — опровергают, но в целом 
проследить историю германских племен на их основе невозможно.
[91]


Германские племена принято делить на три географические общности: западную, 
восточную и северную. По Тациту, германцы «славят порожденного землей бога 
Туистона. Его сын Манн — прародитель и праотец их народа; Манну они приписывают 
трех сыновей, по именам которых обитающие близ Океана прозываются ингевонами, 
посередине — гермионами, все прочие — истевонами. Но поскольку старина всегда 
доставляет простор для всяческих домыслов, некоторые утверждают, что у бога 
было большее число сыновей, откуда и большее число наименований народов, каковы 
марсы, гамбривии, свебы, вандилии, и что эти имена подлинные и древние».
[92]
Эта трехчленная классификация в основном признается достоверной: установлено, 
что восточногерманские племена обитали в долине Эльбы, западногерманские — в 
районе Рейна и Везера, а северные германцы — на полуострове Ютландия, откуда 
впоследствии отправились в Скандинавию (имела место и «обратная миграция» — 
знаменитое переселение племени гаутов-готов с юга Швеции на южное побережье 
Балтики и далее, вплоть до придунайских степей). В эпоху Великого переселения 
народов германцы утвердились в Галлии, перевалили через Альпы, вторглись в 
Италию (лангобарды), наконец, пересекли Северное море и осели в Британии (англы,
 саксы). Их положение со временем настолько упрочилось, что на германские земли 
уже почти не отваживались посягать ни кельты, ни римляне (особенно после 
разгрома войска Квинтиллия Вара в Тевтобургском лесу в 9 г. н. э.). Германцы 
стали неотъемлемой частью новой Европы.







Что касается Скандинавии, первые упоминания о ней в истории Европы также 
относятся к античности. Древнегреческие моряки рассказывали о плаваниях на 
север к Фуле Крайней — вероятнее всего, под Фулой подразумевалась западная 
часть Норвегии или Исландия. Для греков Фула означала предел познанного (и 
познаваемого) мира; она служила границей Ойкумены. На Фуле, верили греки,