| |
на обнаружила такой героизм, что палачи, которые с утра до вечера
сменяли друг друга, пытая ее, признали себя в конце концов побежденными. К
великому их изумлению, блаженная дева все еще продолжала дышать, несмотря на то,
что все ее тело представляло сплошную рану, и несмотря на то, что даже одной
из тех пыток, каких она последовательно перенесла несколько, достаточно было бы,
чтобы убить ее. Можно было сказать, что она черпала новые силы в самих
мучениях. Посреди страданий для нее являлось невыразимое утешение в том, что
она беспрестанно повторяла: «Я христианка; в наших собраниях не происходит
ничего преступного».
Диакон Санкт тоже испытал на себе всю жестокую изобретательность
преследователей. В надежде добиться от него компрометирующего нас признания,
над ним испробовали все средства, все искусство палачей. Но он обнаружил такую
твердость духа, что
573
нельзя было вырвать у него никакого ответа, кроме восклицания: «Я христианин!»
На все вопросы о его отечестве, о месте рождения, о семье, о том, свободный ли
он, или раб, он не отвечал все время ничего другого. «Имя христианина, —
говорил он, — заключает в себе все это». Язычники ничего больше не могли
добиться от него. Все это привело правителя и палачей в такое отчаяние, что они,
испытав все виды пытки, вздумали прикладывать к самым чувствительным частям
тела раскаленные медные пластинки. Святой смотрел, как горело его тело, и не
делал ни одного движения. Словно небесная роса умеряла для него пыл
раскаленного металла. Все его члены, ужаснейшим образом изуродованные и
скрюченные, почти утратили человеческий вид. Иисус Христос, страдавший вместе
со своим мучеником, дал просиять его славе в глазах самих язычников. В самом
деле, после нескольких дней заключения палачи вздумали снова подвергнуть его
пытке, в такой момент, когда воспаленное состояние ран делало их такими
чувствительными, что нельзя было перенести малейшего прикосновения... Но он
оказался готовым победоносно выдержать эту вторую борьбу, которая послужила как
бы лекарством против первой.
Обманутый в своем ожидании, враг обратил свое бешенство на тех, которых легче
можно было победить. Среди имевших несчастье уступить пыткам и отвергнуться от
веры Христовой находилась одна женщина по имени Библиас. Казалось, она уже
совсем была в руках дьявола. Обнаруженная ее слабость давала повод надеяться,
что у нее легко будет вырвать признание в преступлениях и гнусностях, в которых
нас упрекают. Ее подвергли пытке. Но жало земных страданий словно пробудило ее
уснувшую совесть и напомнило ей о вечных муках: Библиас отвечала самыми
энергичными отрицаниями на всю настойчивость преследователей. «Как могли бы мы
без ужаса есть мясо маленьких детей, — кричала она, — когда мы считаем грехом
питаться кровью животных?» Таким образом своим мужеством она исправила
предшествующее свое отпадение, заявила, что она христианка, и удостоилась чести
снова занять место среди мучеников. ..
Сам блаженный Потин, епископ церкви Лионской, попал в руки преследователей. Ему
было более девяноста лет. К этому преклонному возрасту у него присоединилась
мучительная болезнь, так что его пришлось нести на суд... Все магистраты, весь
народ сопровождали его с криками, точно он был сам Христос. «Какой Бог у
христиан?» — спросил его правитель. «Вы познаете его, если окажетесь достойными
этого», — отвечал он. После этих слов толпа, без сострадания к его сединам,
бросилась на него: ближние били его ногами и кулаками, дальние бросали ему в
голову разные предметы, словно все считали за грех не поиздеваться над святым
старцем; они думали, что таким образом отомстят за поругание чести своих богов.
После этого взрыва
574
насилий, Потин, весь израненный и полумертвый, брошен был в темницу, где и
скончался по прошествии двух дней...
Наконец, настал тот момент, когда каждый из христиан различной казнью закончил
свое славное мученичество... Матур, Санкт, Бландина и Аттал отданы были на
растерзание диким зверям в амфитеатре, во время торжественных игр, устроенных
специально для услаждения толпы зрелищем растерзания христиан. Несмотря на все
прежние мучения, Матур и Санкт перенесли все пытки, которым подвергли их теперь,
с такой стойкостью, как будто они раньше ничего не испытали... Согласно обычаю,
их сначала секли плетьми, а потом отдали во власть диких зверей и черни,
которая беспорядочными криками ежеминутно требовала все новых издевательств или
новых мучений. Так, со всех сторон раздалось требование железного кресла. Этот
снаряд был принесен, его накалили на огне и потом сажали на его мучеников.
Ужасный запах горелого мяса распространился в амфитеатре. Бешенство зрителей
росло вместе с геройством мучеников. От Санкта так и не могли добиться иного
ответа, кроме того, который он дал еще во время первого допроса: «Я
христианин!» Эти два воина Христовых в течение целого дня одни доставляли толпе
жестокое развлечение, которое обыкновенно дают несколько пар гладиаторов. После
всех этих мук они продолжали еще дышать: палач прикончил их ударом меча.
В тот же день Бландина привязана была к столбу, водруженному на арене, чтобы
быть растерзанной дикими зверями. Руки ее распростерты были в виде креста; в
таком положении она с жаром молилась. Но ни один зверь не тронул отважную деву,
и ее отвел
|
|
