хотел, чтобы его потерю оплакивала 
вся Италия, и даже провинции. И вот он составил похвальное слово в честь сына и 
добился того, чтобы эта речь была прочитана в каждом городе тем из декурионов, 
у которого самый лучший голос. Над таким тщеславием смеялись, но все спешили 
его удовлетворить. Все знали Регула и ненавидели его; вспоминали о 
преступлениях, которые он совершал, знали, что он человек алчный, жестокий, 
суеверный, с причудами, наглый в счастье, трусливый в опасности — одним словом, 
«самый отвратительный из всех двуногих», как его называли; все знали это, а 
между тем каждое утро его передняя была полна народа. Плиний возмущался, что в 
самую дурную погоду шли на поклон к Регулу в его прекрасные сады на берегах 
Тибра, в другом конце города; и он склонен был думать, что Регул нарочно 
поселился так далеко, чтобы бесить своих посетителей. Высшим торжеством его 
было то, что он

 

545
 
сохранил вплоть до самого правления Траяна эти внешние признаки всеобщего 
уважения.
(Boissier, ГOpposition sous les Cesars, pp. 199 et suiv., chez Hachette).

8. Суд императора Траяна
Я вызван был императором в Centum Cellae (ныняшняя Чивита-Веккия) * для участия 
в судебных заседаниях. Разбирались различные дела, которые дали Траяну случай 
обнаружить самые разнообразные качества, необходимые для судьи.
Обвинялся, прежде всего, Клавдий Аристон, первый человек в Эфесе, крупный 
благотворитель, приобретший популярность вполне заслуженную; из зависти на него 
сделан был донос людьми, ни в чем на него не похожими. В результате его 
оправдали, а доносчиков наказали.
На следующий день слушалось дело Галитты, обвиненной в прелюбодеянии. Состоя в 
браке с военным трибуном, домогавшимся высших государственных должностей, она 
запятнала и свою, и мужнину честь связью с одним центурионом. Муж написал об 
этом своему начальнику, а последний — императору. Проверив показания, император 
разжаловал центуриона и даже удалил его со службы. А так как в преступлении 
этом, по самому существу его, виновных было двое, оставалось наказать и 
неверную жену... Но муж, из любви к жене, держал ее при себе, в своем доме, 
даже после заявления о прелюбодеянии, и, по-видимому, хотел удовольствоваться 
наказанием соперника. Когда ему заявили, что надо вести дело дальше, он 
неохотно взялся за него; но обвиняемую все-таки пришлось наказать согласно lex 
Iulia [1].
На третий день разбиралось дело о завещании некоего Тирона, которое, по словам 
наследников, в одной своей части было подделано. Обвинялись Семпроний Сенецион, 
римский всадник, и Эвритм, вольноотпущенник и вилик императора. Наследники 
обратились к императору с коллективной просьбой, чтобы он взял на себя разбор 
этого дела, и император уважил их просьбу. Вернувшись из Дакийского похода,** 
он назначил им день суда. А когда некоторые из наследников отказались от 
обвинения из страха перед Эвритмом, Траян

__________
* Портовый город в Этрурии (северо-запад Италии).
** 107 г. н. э.
[1] По изданному Августом lex Julia adulteriis, виновная подвергалась изгнанию 
и конфискации значительной части имущества. — Ред.
 

546
 
сказал: «Я ведь не Нерон, а Эвритм не Поликлет». Однако он дал им отсрочку, по 
истечении которой назначил разбор дела в своем присутствии. Со стороны 
наследников явилось всего трое; они потребовали, чтобы вызваны были и другие, 
потому что ведь жалобу подавали все вместе, или чтобы позволено было и им 
отказаться от обвинения. Император говорил после этого очень сдержанно и 
серьезно. Когда же адвокат Сенециона и Эвритма заявил, что, если не допросят 
его клиентов, над ними будет тяготеть обвинение, Траян сказал: «Для меня важно 
не то, что они останутся в подозрении, а то, что подозрение ляжет и на меня». 
Затем, обратившись к нам, он сказал: «Обсудим дело, как нам поступить?» После 
этого, согласно общему решению, он велел объявить всем наследникам, что они 
обязаны или все вместе поддерживать обвинение, или каждый порознь оправдать 
свой отказ от обвинения; в противном случае их осудят, как клеветников.
(Плиний, Письма, кн. VI,—31).

9. Процессы правителей провинций
Когда провинциальное собрание решало возбудить обвинение против правителя, оно 
выбирало при этом депутацию, которая должна была поддерживать обвинение в Риме. 
Депутаты тотчас по прибытии в столицу сдавали свою жалобу в императорскую 
канцелярию, и император уже решал, принять ли ее, или нет. Не трудно угадать, 
что они на первых же шагах встречали разные серьезные затруднения. Обвиняемый 
прилагал все старания, чтобы замять дело, и нередко преуспевал в этом. Однажды 
жители Вифинии обратились к Клавдию с жалобой на прокуратора Юния Цилона. 
Император не расслышал их слов, и, когда он спросил, о чем они просят, Нарцисс 
сказал, что они воздают похвалы Юнию. «В таком случае, — воскликнул Клавдий, — 
он у них останется еще на два года!»
Если жалоба оказывалась принятой, то случалось иногда, что император передавал 
дело в свой трибунал; обыкновенно же, в особенности в 1-м веке, его отсылали в 
сенат. При этом провинциальные депутаты получали право говорить перед собранием 
сенаторов. Но, во всяком случае, их красноречие, в особенности если это были 
греки, производило гораздо меньше впечатления в Риме, чем на их родине. Мало 
того, они были иностранцы, и их поэтому выслушивали с видимым недоверием. 
Наконец, они не имели никакого