, вернул Аферу свое расположение.
Впоследствии Афер, как человек умный, сообразил, что надо постараться, чтобы 
забыли начало его карьеры, и что укрепить за собой занимаемое им блестящее 
положение можно только средствами противоположными тем, при помощи которых он 
его достиг. Обвиняя прежде честных людей, теперь он стал не раз употреблять 
свой

 

543
 
талант для их защиты. Речь, которую он произнес в защиту Домициллы, стала 
особенно знаменитой. Домицилла была женой одного человека, осужденного за 
политическое преступление; она осмелилась похоронить мужа в те времена, когда 
закон запрещал оплакивать своих близких. Ее обвинили ее сыновья, и, как кажется,
 братья и друзья также выступили против нее. Афер, который вел это дело перед 
императором, защищал ее совсем не так, как это сделал бы Катон: он воздержался 
от пылкости и негодования, от энергичных требований во имя прав человечности; 
вместо всего этого он постарался разжалобить судей. Отрывок, сохранившийся от 
этой речи, показывает, что он был не только хорошим оратором, но и еще более 
искусным адвокатом. В таланте Афера отражался его характер, и в речах его 
больше всего поражала ловкость и изворотливость так же, как и в его поведении. 
Живя в мире со всеми партиями, при помощи доносов заручившись расположением 
императора, вовремя успокоив порядочных людей проявлением дешевой независимости,
 он сумел избежать всевозможных опасностей, сопряженных с его положением богача 
и знаменитости. Он беспрепятственно прошел через самый опасный период империи и,
 добившись выдающегося положения при Тиберии, спокойно умер в старости при 
Нероне.
Регул действовал в качестве доносчика в правление Нерона и Домициана. Он был 
знатного рода, но отец его разорился и подвергся опале, так что оставил своим 
детям лишь славное имя, что в те времена представляло собой опасное наследство. 
Сын решил во что бы то ни стало выбиться из бедности, и, к великому скандалу 
всех своих знатных собратьев, сделался доносчиком. При этом он не придумал 
ничего лучшего, как выступить открыто против всех, кто только мог порицать его.
О юности Регула сохранились самые ужасные воспоминания. Рассказывали, что он 
советовал Нерону не утомлять себя убийством людей по одиночке, когда он может 
одним словом покончить со всем сенатом сразу; что после смерти Гальбы он 
заплатил убийцам Пизона, которого ненавидел; что, когда ему принесли голову 
Пизона, он ее стал кусать.
Силу Регула составляла его несокрушимая воля. Он захотел сделаться оратором; но 
природа не предназначала его для ораторской деятельности, — она дала ему 
тщедушное тело, слабый голос, речь с запинкой, отказала в воображении и в 
памяти. Про него говорили, перефразируя знаменитое определение Цицерона (vir 
bonus dicendi peritus), что он «дурной человек, не умеющий говорить». И вот он 
принялся работать над устранением всех этих недостатков с такой настойчивостью, 
что в конце концов многие стали находить его красноречивым. Он захотел 
сделаться богатым и при этом был так уверен в себе, что заранее назначил 
размеры своего будущего бо-

 

544
 
гатства: ему нужно было 60 миллионов сестерций. Сумма большая, но у него было 
много способов добыть ее.
К ремеслу доносчика он присоединял еще и другое, в котором прослыл великим 
мастером: он умел разными правдами и неправдами добиваться завещаний в свою 
пользу. Плиний Младший рассказывает по этому поводу несколько знаменитых 
анекдотов. Вдова того самого Пизона, которого Регул преследовал до самой смерти,
 опасно заболела; он имел дерзость навестить ее, сел у ее постели и стал 
говорить, что делал жертвоприношения и вопрошал гадателя о ее здоровье и 
получил очень благоприятный ответ, так что она наверное выздоровеет; бедная 
женщина, получившая поддержку в своей последней надежде, спешит поместить в 
завещание такого преданного друга и отказать ему часть своих богатств. Веллей 
Блез, лежа на смертном одре, хочет сделать новое завещание; Регул, уверенный, 
что он не будет в нем забыт, бежит к врачам и умоляет их продолжить хотя на 
несколько часов жизнь несчастного. Но как только завещание было подписано, он 
заговорил другое: «Зачем вы заставляете его мучиться так долго? Раз вы не 
можете спасти его жизнь, дайте ему, по крайней мере, умереть спокойно». Такой 
ловкий и беззастенчивый человек не мог, конечно, не составить себе состояния. 
Когда он достиг назначенной заранее суммы, он решил, что был слишком скромен. 
Он рассчитывал не останавливаться на этом и говорил Плинию, что боги открыли 
ему посредством разных знамений, что он удвоит свое богатство.
Последняя его мечта была особенно удивительной: ровно ничего не сделав для того,
 чтобы заслужить уважение, он тем не менее хотел быть уважаемым. И он добился 
этого, пугая своим влиянием тех, кого не мог ослепить своим богатством. Он был 
столько же тщеславен, сколько и жаден. Потеряв сына, Регул не удовольствовался 
тем, что на весь Рим кричал о своем горе, которое, по мнению всех, было слишком 
шумным для того, чтобы быть искренним: он з