ления, обозначавшегося термином «praevaricatio» [1] 
(черепаший ход, подобный движению человека, страдающего растяжением вен).
В известных специальных случаях выигравший процесс обвинитель получал иного 
рода награду, более высокую. Так, напр., подданному римского государства, с 
успехом обвинившему кого-нибудь в лихоимстве, давали гражданские права. Римский 
гражданин, в случае удачного обвинения кандидата в подкупах избирателей, 
восстановлялся в правах, если он был лишен их за подобное же преступление. 
Счастливый обвинитель, кроме того, освобождался от необходимости удовлетворять 
известным условиям относительно возраста при избрании на общественные должности.

Человек, жалоба которого была принята соответствующим магистратом, получал на 
известный срок (иногда продолжавшийся несколько месяцев) полномочия, подобные 
тем, которыми наделены наши судебные следователи: он имел право прикладывать 
печати к протоколам с показаниями обвиняемого и свидетелей, так же, как и к 
вещественным доказательствам, призывать свидетелей к допросу, принуждать 
уклоняющихся, — одним словом, принимать все меры, необходимые для того, чтобы 
добыть и сохранить улики, подтверждающие справедливость обвинения. Принятие 
претором обвинения имело такое же значение, как и официальное поручение от 
сената: тот, кого, так сказать, «отрядили для обвинения», имел право проникать 
в самую глубь провинции и производить там следствие в сопровождении военного 
конвоя, иногда очень значительного. Число свидетелей, приводимых с собой 
обвинителем, также могло быть весьма значительным, так как законы, которые его 
ограничили, установили maximum все-таки в 120 человек.
(Poiret, Essai sur l`eloquence judiciaire a Rome pendant la Republique, pp 182 
et suiv.).

__________
[1] От varico — ходить с вывороченными ногами — Ред.
7. Два доносчика времен империи — Домиций Афер и Регул
В числе доносчиков в правление Тиберия был один из лучших ораторов того времени,
 Домиций Афер, уроженец Нима. Начало его карьеры было далеко не блестящее: 
долго оставался он в неизвестности и терпел нужду, хотя он и не был особенно 
разборчив в средствах нажиться и очень ревностно стремился к этой цели. Впрочем,
 в сорок лет он уже был претором, но собственное сознание говорило ему, что 
репутация его не соответствует таланту: необходимо было что-нибудь

 

542
 
из ряда вон выходящее, чтобы сразу обратить на себя всеобщее внимание. Так как 
он ничем не смущался, то сделался доносчиком, и, желая сразу начать дело ловким 
ударом, он принялся тщательно выбирать себе жертву. Он знал ненависть Тиберия 
ко всем, кто был привязан к семье Германика; и вот, чтобы угодить императору 
вполне, он выступил с обвинением против Клавдии Пульхры — родственницы и самой 
близкой подруги Агриппины (вдовы Германика). Афер обвинил ее в беспутной жизни, 
в кознях и чародействе, направленных против императора. Все понимали, что, 
нападая на Клавдию, хотели поразить ее подругу, и что дело идет о ссоре между 
Тиберием и Агриппиной. Весь город насторожился; Афер, зная, что он ставит на 
карту всю свою репутацию и благополучие, превзошел самого себя: никогда еще он 
не говорил с таким красноречием. Для всех это было, по выражению Тацита, как бы 
открытие его гения. Тиберий, который не был вовсе любителем говорить 
комплименты, удостоил его своей похвалы. Во всем Риме только и речи было, что 
об Афере: он одним ударом достиг и богатства, и славы.
Правда, несколько лет спустя, он чуть было не поплатился очень дорого за свое 
торжество. Калигула, само собой разумеется, не мог любить человека, который с 
таким блеском выступил в роли врага Агриппины, его матери. Афер, отлично 
понимая это, попробовал было обезоружить его лестью, но с этим причудливым 
тираном лесть не всегда достигала цели, и случалось, что комплименты, которые 
ему делали, он принимал за оскорбление. Так, Афер воздвиг в честь его статую с 
надписью, в которой упоминалось, что Калигула, 27-ми лет отроду, уже был 
вторично избран консулом. Но император отнесся очень плохо к этой похвале: он 
увидел в ней оскорбительный намек на его молодость и косвенное указание на 
закон, запрещавший быть консулом в таких юных годах. Чтобы отомстить за себя, 
он явился в сенат с напыщенной речью, которую старательно и долго придумывал, и,
 считая себя мастером этого дела, пустился в состязание с лучшим оратором 
своего времени. Афер погиб бы, если бы вздумал защищаться, но он, конечно, не 
стал этого делать. Пав ниц к ногам принцепса, как будто красноречие последнего 
поразило его, как громом, он воскликнул, что гораздо меньше боится всемогущего 
Калигулы, чем его ораторского таланта; затем он повторил подробно только что 
выслушанную речь и принялся ее истолковывать, чтобы указать все ее красоты. 
Калигула, в восторге от того, что его так хорошо оценил такой замечательный 
знато