ибудь одном... В одном 
только мы должны хорошо приготовиться, а именно, хорошенько изучить дело, а 
затем уже во время суда нужно внимательно слушать противника... Никогда не 
попадет в затруднительное положение тот оратор, которому искусство, работа над 
делом и навык придают силы, способные преодолеть всякую трудность. Всегда 
вооруженный, всегда готовый к бою, он найдет необходимые слова и в судебном 
заседании, и во всяких будничных домашних делах.
(Квинтилиан, Наставление оратору, XII, 7—9).

б. Обвинители в конце республиканской эпохи
Так как в Риме не было государственных прокуроров, то всякий гражданин мог 
выступать обвинителем, даже в таком деле, которое лично нисколько не касалось 
его. В 1-м веке до Р. X. обвинители не пользовались особым уважением: в этой 
роли выступал, обыкновенно, какой-нибудь оратор средней руки с голосом, 
надтреснутым вследствие злоупотреблений словом, а, может быть, и удовольствиями 
жизни; или же человек из низших слоев общества вроде Л. Цезулена, который «в 
искусстве обвинять ближнего не имел себе равных», или Эруция, ветерана этой 
профессии, родившегося от неизвестного отца: он был противником Цицерона в 
процессах Росция Америйского и Варена. Иногда же это были разорившиеся 
аристократы, которые не боялись уронить свою репутацию, потому что ее у них не 
было: таковы оба Меммия, а также Брут, обесчестивший свое знаменитое имя, 
занимаясь таким зазорным ремеслом.
А между тем за сто лет перед этим цензор Катон Старший часто со славой выступал 
в подобной роли. Из всех тяжб, память о которых сохранилась, обвинительные 
процессы вызывают удивление не меньшее, чем другие; и если своими обвинениями 
он нажил немало врагов, то ими же увеличил и свою славу. Впрочем, не надо 
забывать, что в те времена древняя строгость нравов еще не вполне исчезла, и 
кроме того в качестве обвинителя выступал ведь Катон, а не кто-нибудь другой: и 
тогда уже общественному мнению не особенно нравилось, если примеру Катона 
подражал кто-нибудь, даже из самых почтенных людей. Кроме Катона указывают еще 
несколько случаев, когда обвинителем являлся Г. Гракх, например, против П. 
Попилия Ленаса, который подверг себя добровольному изгнанию. Но впоследствии 
это дело очень низко пало в глазах общества. Об этом можно судить по тону, в 
котором Цицерон говорит об Эруции:

 

540
 
он сравнивает подобных людей с капитолийскими гусями, с собаками, которых бьют, 
если они лают без разбору. Правда, в тот день когда Цицерон сам выступил с 
обвинением против Верреса, его мнение на этот счет несколько переменилось: «Те, 
кто обвиняет, — говорит он, — этим самым берут на себя обязательство быть 
безукоризненными, беспристрастными, чуждыми тех пороков, за которые они 
упрекают других».
Такое видимое противоречие, в сущности, легко объясняется. Обвинителей делили 
на две категории: к первой принадлежали случайные обвинители, ко второй — 
профессиональные. Считалось, что человек может случайно выступать в роли 
обвинителя, нисколько не портя себе этим репутацию: напр., когда дело шло о 
каком-нибудь общественном интересе, или когда обвинитель имел за себя 
общественное мнение, как Цицерон в процессе Верреса, или целую жизнь, полную 
славы и почета, как Метелл Нумидийский, обвинявший Валерия Мессалу; или же, 
наконец, когда дело шло о самозащите, как это было с М. Эмилем Скавром, 
обвиненным в избирательных подкупах П. Рутилием Руфом и в свою очередь 
обвинившим этого последнего. Не порицали также и начинающих ораторов, в 
особенности, если они нападали на людей опозоренных. Но за всеми этими 
исключениями, к обвинителям вообще относились дурно, тем более, что они не 
стеснялись копаться в частной жизни своих противников и вытаскивать на свет 
божий все смешное или постыдное, что они там найдут.
Неблагосклонное отношение к этому ремеслу в значительной степени зависело от 
того, что обвинители старались не для славы, а из-за денег. Выиграв процесс, 
они в известных случаях, которых точно определить мы не можем, имели право на 
четвертую часть штрафа, к которому присуждался обвиненный; отсюда слово 
quadruplator — оскорбительное название, применявшееся к тем, кто требовал себе 
это вознаграждение: * Цицерон бросил его в лицо Эруцию. Порядочные же люди 
обыкновенно гнушались подобным заработком; так, напр., после обвинения Милона, 
Фульвий получил узаконенное вознаграждение, а Аппий Клавдий отказался от него. 
Кроме того, и не дожидаясь неопределенного исхода процесса, материально 
заинтересованный в нем обвинитель имел очень простой способ достигнуть своей 
цели: он мог продать свое молчание или свое бездействие. Веррес таким образом 
избавился от одного обвинителя, заплатив ему 300 000 сестерций. Флакк, говорят, 
заплатил Дециану 2 миллиона сестерций отступного. Другого рода тактика состояла 
в том, чтобы затягивать дело по предварительному

__________
* Букв «примножающий вчетверо». На самом деле доносчик получал ? часть от 
штрафа его жертвы.
 

541
 
уговору с обвиняемым: это называлось tergiversari — «повернуть тыл», отступить; 
или же преследовали обвиняемого не энергично, доводя дело до оправдания: это 
был один из видов престу