ращаемся, таким образом, к галльским временам, когда вся страна была 
покрыта множеством oppida. Самые значительные из этих поселков были окружены 
валом; те, которые казались важными в стратегическом отношении, превратились в 
крепкие замки. К таким именно местам



522
 
принадлежал Blaye. Этот город являлся ключом по отношению ко всему нижнему 
течению реки. Его даже обычно называли «Blaye — воительница»: он служил в одно 
и то же время и против пиратов со стороны океана, и против неприятеля, который 
мог подойти с севера, по дороге из Сента. Для защиты этого пункта служили 
«воины Гаронны», — по-видимому, местная стража, годная и для сухопутной, и для 
морской войны. Она находилась под начальством правителя Арморики — 
главнокомандующего, власть которого простиралась на всю береговую полосу от 
Руана до Байонны.
Присутствие этих воинов и вид этих укреплений неизбежно должны были отразиться 
на жизни местного населения. Как ни шутит Авсоний, но, по-видимому, он не 
всегда спокоен; он, по меньшей мере, боится разбойников, боится голода, а это 
показывает, что положение дел было более или менее неопределенным, а 
благополучие — лишь кажущимся, чисто внешним. Если мы хотим знать, как жил 
землевладелец Нижнего Медока во времена Валентиниана,* чем он развлекался после 
охоты на кабана и рыбной ловли, то послушаем Авсония, что он пишет своему другу 
Феону, который жил близ Сулака: «Не охотишься ли ты на воров, которые бродят по 
всей стране и не предлагают ли они тебе из страха смертной казни поделиться с 
тобой своей добычей? А ты (без сомнения, движимый кротостью и отвращением к 
человеческой крови) прощаешь им их преступление за деньги; ты говоришь об 
ошибке, назначаешь штраф за каждую голову украденного скота, и из судьи 
превращаешься в соучастника». В Медоке, значит, были разбойники и они так мало 
боялись императорского суда, что землевладельцы предпочитали преследовать их 
своими средствами или же вступать с ними в полюбовное соглашение: ворам 
оставляли быков, а те платили штраф.
В стихотворениях Авсония мы находим еще и другое признание. Он описывает свою 
деревенскую усадьбу, и вот на какое преимущество ее он обращает особое внимание 
среди тысячи других: «Я всегда храню запас плодов на два года: тот, кто не 
делает этого, не замедлит испытать голод». И такие предосторожности он 
принимает в нескольких километрах от населенных городов Бордо и Базаса, на 
берегу Гаронны, по которой беспрестанно снуют корабли и барки! Очевидно, среди 
этого благополучия, более кажущегося, чем действительного, люди испытывали 
живейшее беспокойство, боялись страшного голода и имели на это основания. 
Авсоний поручил однажды своему бывшему управляющему Филону снабдить провиантом 
свою луканьякскую виллу, близ Либурна. Филон набрал всевозможных припасов, 
хлеба, соли, плодов и явился со всем этим грузом в виллу Паулина, друга Авсония.
 Извещенный об этом, наш

__________
* 364 — 375 гг. н. э.
 

523
 
поэт пишет Паулину и просит его дать Филону транспортное судно, чтобы «вовремя 
спасти Луканьяк от голода». Итак, в этих мраморных виллах, среди виноградников 
и засеянных хлебом полей, боялись иногда умереть с голоду! Даже если Авсоний, 
по своему обыкновению, и преувеличил в данном случае,* то все же жизнь должна 
была быть жалкой в этих деревнях, постоянно угрожаемых разбойниками и голодом, 
и тоскливой — в городах, которые превратились в военные посты и места стоянки 
гарнизонов. Римская жизнь в юго-западной Галлии не была уже синонимом мира и 
безопасности.
(Jullian, Ausoneet Bordeaux, pp. 115—132).

__________
* Несомненно, Авсоний дает простор своему поэтическому воображению.
Глава XV. СУД
1. Судебные учреждения в Риме
Организация суда в Риме изменялась в зависимости от государственного 
устройства; но при всех этих изменениях его никогда не отделяли от управления. 
Наоборот, основным принципом римлян было убеждение, что суд является 
необходимой функцией общественной власти и составляет с ней одно целое. Никто в 
Риме и не представлял себе, что суд должен быть поручен людям, отдавшимся 
исключительно этому делу; еще меньше думали римляне, что судьи должны быть 
независимы от государственной администрации. Главы государства были у них в 
одно и то же время и правителями общины, и судьями во всех тяжбах и 
преступлениях. Римляне не додумались до мысли о разделении властей, и, сколько 
они ни увеличивали число своих магистратур, они никогда не научились отделять 
судебную власть от административной и военной. Наше представление о преторах 
было б