сомнения, защищали город, но в которых он в то же время 
задыхался. Место города мирных обывателей занял военный город; начиная с времен 
Константина в Бордо стоял гарнизон. Империя защищается теперь не только на 
границах, ей приходится заботиться о защите каждого города и внутри страны. 
Когда-то можно было спокойно жить в юго-западной Галлии. Вдоль Рейна шла 
длинная цепь колоний и легионов, которая должна была останавливать неприятеля. 
У Галлии был свой пояс, состоявший из укреплений и воинов. За ними граждане 
могли без страха предаваться на досуге мирным занятиям. Но начиная с 300 года 
забота о борьбе распространяется на все города. Система общей защиты страны при 
помощи больших армий, расположенных на границе, теперь оставлена: дело обороны 
раздробляется и локализуется. Из провинциальной, если можно так выразиться, она 
становится муниципальной. Мы еще во времена римской империи, но начиная с 300 
года, с того дня как страна покрылась грозными крепостями, и города, 
замкнувшись в самих себя, окружились стенами, можно уже сказать, что начались 
средние века.
Если мы выйдем из Бордо и проедем по окрестностям, то положение дел окажется 
как будто бы не таким печальным. Прибрежные холмы Гаронны имеют такой же 
веселый вид, как и во времена Адриана и Антонина. Виноградная лоза покрывает их 
от подошвы до вершин, вино по-прежнему делает Бордо знаменитым, и Авсоний не 
может говорить без умиления об этой «улыбающейся Аквитании», в которой 
смягчаются нравы. Хлеба и виноградной лозы полное изобилие. Знать живет в своих 
виллах, гордая титулом «римских сенаторов» и «превосходительнейших мужей» (vir 
illustrissimus) и еще более счастливая своими огромными земельными владениями. 
Они покинули угрюмые стены и скученные улицы. Всему они предпочитают свои 
имения, где чувствуют себя свободными и могущественными. Конечно, и здесь 
бывали скучные дни, в особенности зимой. Несмотря на все предосторожности, 
подчас бывало очень холодно. Авсоний сообщает нам, что он дрожал от холода до 
самого марта в своей сентонжской деревне; это не мешало ему, впрочем,



521
 
оставаться там до самой Пасхи и быть, подобно всем богатым людям того времени, 
заклятым врагом города и страстным поклонником полей.
Дело в том, что теперь города далеко уже не так привлекательны для аристократии,
 как в былое время. В них уже нет тех увеселительных мест и роскошных зданий, 
которые когда-то делали город любимым местопребыванием богатых людей. Нет 
больше театра; амфитеатры разваливаются, храмы — бедны и убоги, портики исчезли.
 В течение первых трех веков город имел для галлов непреодолимую притягательную 
силу; в четвертом — богачи возвращаются к своим прежним привычкам и в городе 
оставляют себе лишь убежище, где бы можно было остановиться во время случайных 
приездов. Они охотно уступают город простонародью и солдатам и являются сюда 
только на богослужения и для того, чтобы учиться. Они так счастливы в своих 
имениях! Авсоний, например, живет в Луканьяке, близ С. Эмилиона, во дворце, 
который «может соперничать с римскими дворцами»; он наслаждается тенистыми 
лесами, чудными пейзажами и живет в своей резиденции, которая стоила ему 
огромных денег, но зато действительно поражает своей роскошной красотой.
Впрочем, и в деревенской жизни есть свои темные стороны; здесь так же, как и в 
городе, приходится все более и более принимать разные меры предосторожности. 
Вилла получает в это время название praetorium'a, и уже одно это имя напоминает 
о войне и военном командовании. И действительно, хозяин ее столько же комендант 
крепости, сколько и землевладелец. Вилла — уже не просто дачное место; она 
окружена стенами и валом; это — castrum или, по крайней мере, castellum 
(укрепленное место). Самая роскошная из всех вилл Жиронды — вилла в Бурже, 
построенная на площадке, которая господствует над слиянием обеих рек. Ее 
соорудил в правление Константина Понтий Паулин, префект претория. Здесь были 
садки для живой рыбы, термы, библиотеки, дворцы — одним словом, все, что 
придумала драгоценного и изящного римская роскошь. Но здесь были также башни, 
укрепления, запасы хлеба: хорошо защищенная и снабженная достаточным 
продовольствием, вилла эта могла смело выдержать осаду. Носила она германское 
название, которое в последние два века успело уже войти в латинский язык, 
название burgus, от слова burg — крепость.
Наряду с виллами мы еще находим несколько открытых деревень (vici), которые 
появились повсюду в Галлии во времена Цезарей и Антонинов. Но, чем дальше, тем 
их становится меньше и меньше, и везде замечается стремление укрепить их. Мы 
воз