века у этих стен сосредоточивалась военная 
жизнь запада, и с ними связаны были надежды Галлии и Италии.
В своей поэме о «знаменитых городах» Авсоний дает Триру первое место среди 
галльских городов. «Этот город питает, одевает и вооружает военные силы 
империи». Это — Рим севера, как Арль представлял собой Рим Галлии; но это Рим 
полу варварский, настолько же оживленный солдатчиной, насколько Арль является 
городом мирным и просвещенным.
(Jullian, Gallia, Ch. XX—XXII, chez Hachette).

14. Жизнь в галло-римском городе в IV веке
Внешний вид большого галльского города во времена Феодосия I,* был очень 
непривлекателен. Между Бордо этой эпохи и тем же городом в первые три века 
нашей эры была огромная разница. При Антонинах и Северах это был большой 
цветущий город, широко раскинувшийся вдоль Гаронны и больших дорог бесконечными 
рядами своих домов, храмов, гробниц и вилл. Ничто здесь не напоминало о военной 
жизни: не было ни солдат, ни укреплений, ни стен; никто здесь не думал о 
необходимости защищаться. Такого города, начиная

__________
* 378 — 395 гг. н. э.
 

519
 
с 300 года, уже не существовало. Вместо него мы видим колоссальную крепость, 
издалека господствующую над равнинами своими стенами и башнями.
Окружающая его стена представляет собой продолговатый четырехугольник, 
прорезанный 14 воротами и 46 башнями. Во всей этой системе оборонительных 
сооружений исключительно господствуют прямые линии и окружности, перпендикуляры 
и круги, квадраты и прямые углы. Военное искусство империи этой эпохи не знало 
для Галлии других типов укреплений, кроме этих прямоугольников и башен, 
сооружений массивных, сделанных без искусства, без вкуса и без технических 
знаний. Города IV века защищались лишь при помощи громадной массы своих стен; 
правда, им приходилось иметь дело с этого времени с варварами. Стоило только 
закрыть ворота, поставить воинов на башни и стены, и можно было чувствовать 
себя в полной безопасности, за исключением, конечно, только случаев измены.
Толщина стены была от 6 до 8 метров. Ворота были маленькие, низкие, покрытые 
сводом, без сомнения, темные; на них давила стена метров в 5 высотой. Это был 
скорее подземный выход, чем ворота, нечто вроде дыры. Стена возвышалась, по 
крайней мере, на 10 метров, а башни были и еще выше: «Казалось, — как говорит 
Авсоний, — что они теряются в облаках». Стена тянулась также и вдоль Гаронны, 
так что бордосцы даже не видели своей реки. Горизонт был закрыт со всех сторон, 
даже гавань находилась внутри стен; на самой Гаронне не было набережной: 
пристанью служило устье небольшого ручья, называвшегося Девеза; это был скорее 
внутренний канал, чем гавань. Корабли проходили над самой стеной, под воротами, 
носившими название «лодочных». В случае надобности эти ворота закрывались, и 
весь город со всеми его жителями и кораблями оказывался отрезанным от всего 
остального мира.
Вокруг пристани теснились дома. Улицы, очень узкие, скученные, пересекались под 
прямым углом и соответствовали городским воротам. Со всех перекрестков и со 
всех переулков виднелось это массивное и унылое сооружение, которое, казалось, 
распространяло свою тень на весь город, замкнутый в его пределах.
В эту эпоху Бордо имел не больше 2350 метров в окружности; когда-то он был в 
три раза больше. Тем не менее, он еще выдавался в этом отношении сравнительно с 
соседними городами: Перигё не имел даже и тысячи метров в окружности; Байонна, 
Дакс, Сент были еще меньше. В таких именно размерах и строились все укрепленные 
города, начиная с 300 года; самые обширные из них имели от 2000 до 2500 метров 
в окружности, они могли вместить не больше 15—20 тысяч жителей. Все они были 
похожи друг на друга, все были одинаково маленькие и мрачные.
Внутри их было мало или даже совсем не было больших памятников. Не хватало 
места для театров, арен, базилик. Единствен-



520
 
ную роскошь, которую позволил себе Бордо, представлял собой фонтан из 
паросского мрамора. В него собирались воды Девезы. Город принужден теперь 
довольствоваться водами маленького ручейка: давно прошло то время, когда 
широкий акведук доставлял в него дань соседних источников, и когда великолепные 
водоемы, покрытые барельефами и статуями, украшали его площадь. Все это теперь 
в развалинах, и акведук исчез вместе с древним городом и спокойной жизнью былых 
времен. Теперь придется ограничиваться, и на многие века, водами Девезы и 
колодцев.
У современников было слово, которое вполне соответствовало внешнему виду таких 
городов. Все это были castra — укрепленные замки, крепости. Они были заключены 
в стенах, которые, бе