было как бы продолжение Рима. В те времена, говоря о Нарбоннской Галлии, 
называли ее просто «провинцией», провинцией по преимуществу; отсюда произойдет 
впоследствии название Прованс. Еще и теперь во всем свете нет страны, которая 
бы своими развалинами и даже своими нравами представляла более живое 
воспоминание о римском владычестве.
На восток от Роны до самой Оды тянулась восхитительная долина, быть может, 
слишком открытая для северных ветров, но зато богатая виноградниками и 
оливковыми деревьями, покрытая деревнями и городами, среди которых первое место 
занимали многолюдные и веселые римские колонии Арль, Ним и Нарбонна.
Поднимаясь по долине Роны, вы встречали города менее значительные и знаменитые, 
но зато в большем количестве; страна эта со своими оливковыми деревьями, 
виноградниками, лугами, садами и огородами, представляла собой самую 
обработанную область всего юга. На север от Оранжа, города отступали от течения 
Роны, они удалялись в более спокойные и лучше защищенные долины Увезы и Дромы. 
Берега этих речек были покрыты деревнями и городами, отличавшимися чисто 
арлезианским изяществом и роскошью. Воконции, также как и римляне соседних 
колоний, любили разные предметы и произведения искусства из Италии. Почва 
Везона, одного из их городов, отличается поразительным богатством драгоценных 
развалин: почти на каждом шагу натыкаешься на остатки от римских времен; именно 
здесь были найдены некоторые статуи, самые замечательные из всей римской Галлии.

По другую сторону устья Дромы вновь появляются большие города, которые можно 
сравнить с Нимом: Валенция, Тэн, Турнон, Вьенна. Прогулка по Роне между Вьенной 
и Лионом должна была быть очень привлекательной. Река катила свои зеленоватые 
воды между двумя рядами холмов с изящными очертаниями; склоны этих холмов 
сверкали своими мраморными виллами. Суда бороздили реку во всех направлениях: 
здесь были увеселительные лодки, в которых под сенью пурпурного шатра катался 
могущественный галльский чиновник или богатый судовладелец из Лиона; далее — 
тяжелые барки, нагруженные вином, хлебом, лесом; и все это находилось в 
непрерывном движении.
Лионская провинция имела очень своеобразное очертание. Узкая и длинная, она 
тянулась между Луарой и Сеной, от берегов Соны до самого океана, омывающего 
берега Арморики. Из всех четырех провинций Галлии, Лионскую и знали, и посещали 
меньше всего.



504
Ее затмевали обе ее соседки, с юга — Аквитания, с севера — Бельгия: первая — 
своими виноградниками, обширной торговлей, роскошью и изяществом, вторая — 
своими большими городами, лугами, ремесленным оживлением и соседством рейнских 
легионов. В Лионской же провинции роскошные пашни встречались реже, города были 
меньших размеров, не так многочисленны и в особенности не так богаты. Обширные 
леса мешали распространению цивилизации и развитию муниципальной жизни.
Климат в этой области считался очень суровым. Это была страна галльской зимы, 
той зимы, от которой, по выражению Петрония, «слова примерзают к устам». Это 
была также страна пива, больших охот и обширных поместий. Легко понять, что ее 
жители сохраняли свои старые галльские привычки. Они доставили империи мало 
риторов, но зато много солдат. Местная аристократия предпочитала жизни в 
дворцах и трибуналах скачки по лесам, военные экспедиции, охоту с гончими, 
вообще деревенскую жизнь, которая напоминала им несколько безумные приключения 
времен независимости.
На севере от Лиона на протяжении первых пяти переездов местность была еще 
плодородной, богатой виноградниками. На правом берегу Соны попадались большие 
местечки Макон, Шалон. Затем дорога делалась более скучной, приходилось 
проезжать ряд лесистых холмов в области эдуев. После седьмого переезда 
достигали Отена, очень просвещенного города, напоминающего своими памятниками и 
культурой своих жителей города Нарбоннской Галлии.
Проехав Отен, вы прямо попадали в совершенно дикую страну. Здесь в долине Ионны 
слева тянулись таинственные склоны Морванских холмов. Приходилось пересекать 
обширную полосу галльских лесов, которые составляли огромный полукруг, 
опоясывавший бассейны Луары и Сены и тянувшийся от Арраса до Перигё. Между 
истоками Ионны и ее слиянием с Сеной без конца тянулись леса, мрачные, 
непроницаемые, опасные; леса, которые служили еще убежищем для древних 
галльских божеств. Из всей Галлии эта местность дольше всего оставалась 
кельтской.
Горизонт несколько прояснялся от места впадения Ионны в Сену: вы входили в 
долину большой реки, более открытую, более улыбающуюся, и достигали Лютеции. В 
нижнем течении реки судоходство становилось очень оживленным, корабли плыли до 
самого океана, чтобы оттуда переправиться на Британский остров. Руан был 
настоящим морским портом для этой области, хотя он и имел гораздо меньше 
значения, чем Нант и Бордо. Далее Лильбонна (Luliobona), по-видимому, 
представляла собой настоящую столицу этой местности; от нее остались 
значительные развалины, и здесь найдены были превосходные мозаики, а также 
художественные золотые и