еребряные вещи. От некоторых значительных местечек 
нижней Нормандии также остались драгоценные памятники. В этой стране так же, 
как



505
 
и в Нарбоннской провинции, жители знакомы были с утонченной роскошью и умели 
жить на широкую ногу. Можно думать, что эта страна была хорошо обработана, и 
что уже тогда она отличалась земледельческим богатством, которое характеризует 
ее в наше время.
Арморика ничем не была замечательна, и о ней мало говорили даже в Галлии. Эту 
область пересекала дорога из Ренн в Брест, но на всем этом длинном переезде не 
попадалось замечательных городов. Ренн был сравнительно более значительным из 
них. Но если города встречались редко, то виллы были довольно многочисленны. 
Страна эта почти вся принадлежала землевладельческой аристократии, которая была 
менее отсталой, может быть, чем аристократия морванская; местные землевладельцы 
строили себе обширные дворцы со статуями, мозаиками и купальнями на римский лад 
и отдыхали здесь от охоты в ландах, окруженные совсем современным комфортом.
Из Ренн дорога вела через Анжер к берегам Луары. Долина этой реки не славилась 
еще своей изнеженностью и роскошью, она еще не была, как в XVI веке, страной 
богатых замков и веселых прогулок. Этой славой пользовались тогда Мозель и 
Гаронна. Область Луары не имела и тех собраний, которые когда-то устраивались 
друидами в Шартре. Здесь были лишь трудолюбивые, счастливые и спокойные города. 
Нант процветал как портовый город. Здесь луарские лодочники составляли 
могущественную корпорацию. В этом городе много строили и поэтому поклонялись 
Вулкану, богу кузнецов и плотников. В Нанте было также много красивых зданий, в 
особенности храмов. В этом городе существовало целое население богатых 
судовладельцев и благочестивых моряков.
Бельгика представляла собой страну контрастов. Центр ее занимал огромный 
Арденнский лес, девственную дикость которого тщетно пытались нарушить 
проложенные римлянами дороги; ряд лесистых холмов шел дальше по берегам Мезы и 
примыкал к заросшим лесами плоскогорьям Лангрской области. На восток тянулись 
Вогезы, не менее лесистые и не менее дикие: единственной дорогой здесь была та, 
которая проходила по Савернскому ущелью.
Обе эти страны лесов и гор очень медленно поддавались культуре. Нигде в Галлии, 
кроме разве Морвана, нравы и верования не сохранили до такой степени своего 
первоначального характера. Самые старинные божества прежних времен продолжали 
жить в Арденнах и Вогезах. В тамошних деревнях можно было еще найти те странные 
гробницы, которые своей продолговатой формой и едва обтесанными каменными 
глыбами напоминали первобытные стелы. Отличающиеся цветущим здоровьем обитатели 
этих деревень были самыми добрыми и крепкими солдатами в римском войске.
На западе у опушки лесов Мезы огромная равнина тянулась от океана до истоков 
Марны: часть этой страны была покрыта тучными пастбищами и славилась 
скотоводством. Бельгийская провинция до-



506
 
ставляла лучших лошадей в римскую кавалерию; из шерсти своих овец белги 
приготовляли грубую материю, прочное и теплое сукно, которое распространялось 
по всей империи. Уже в римскую эпоху здесь образовались некоторые из тех 
промышленных пунктов, которые впоследствии составили богатство Фландрии и 
Шампани; за исключением вина, которое тогда пользовалось малой известностью или 
даже совсем не было известно, местные отрасли промышленности были те же, что и 
в наши дни, и сосредоточивались почти в тех же самых местах.
Между дикими областями Арденн и Вогезов, долина Мозеля представляла длинную и 
красивую ленту прозрачных вод с зелеными берегами, которые были покрыты белыми 
виллами и роскошными виноградниками. Это была страна богатых галлов; здесь на 
берегах реки они строили свои дворцы, сооружали себе мавзолеи, держась ближе к 
лесам, знаменитым своими охотами.
По этой стране беспрерывно сновали солдаты и купцы: долина Мозеля была главной 
дорогой, по которой направлялись военные отряды, золото и товары, необходимые 
для поддержания самой сильной из постоянных армий империи. Поэтому-то здесь в 
двух городах, в Меце и Трире, образовалось целое население разбогатевших купцов,
 деятельных, кичливых и расточительных.
Благодаря такому разнообразию почвы и свойств своих жителей, Бельгика имела 
очень важное значение для римской империи; ее долины доставляли всадников, горы 
— пехотинцев, которыми римляне пользовались как «плотной стеной», по выражению 
одного историка, в борьбе с германцами: из Бельгики черпала свою силу рейнская 
армия. Бельгика, кроме того, обладала тем постоянно возобновляемым богатством, 
которое доставляется правильно поставленным земледелием, промышленностью 
больших городов и всегда бодрой деятельностью ее торговцев. С ней было то же, 
что с нашей Фландрией, Эльзасом и Лотарингией: чувствовалось, что это — 
пограничная область, в которой не может быть покоя, где вся жизненная сила и 
почвы, и людей пущена в ход для работы и для борьбы.
В противоположность Бельгике, Аквитания отличалась полным однообразием. На 
востоке и на юге она отделялась от соседних провинций полукругом гор; на севере 
она доходила до Луары. На севере и востоке, прислоняясь к склонам центрального 
плоскогорья, шли уступами холмы, покрытые виноградниками, богатые хлебом 
равнины и тучные пастбища. Ни одна галльская провинция не имела таких ясных и 
естественных границ, такого цельного вида и такого гар