провинциальные



501
 
собрания могут отправлять в Рим депутации для обвинений, но не для 
благодарности. Впрочем, это правило исполнялось недолго.
Членов таких депутаций выбирало собрание. По обычаю, это последнее сначала 
выясняло свои желания и просьбы, а затем уже выбирало делегатов. Обязанности 
делегатов сводились к тому, чтобы передать прошение императору и словесно 
поддерживать его перед ним; они не могли выйти за пределы данного им поручения. 
Иногда дело шло лишь о том, чтобы передать императору благодарность провинции. 
Иногда же это были жалобы и просьбы. Случалось, что надо было осведомить 
императора о бедствиях, которые постигли провинцию, и просить уменьшения 
податей или субсидий. Император всегда отвечал на это письменно, и мы имеем 
текст или краткое извлечение многих из этих ответов. Я привожу их, чтобы 
показать, по каким вопросам сносились между собой таким образом государь и 
провинциальные собрания.
Письмо Тита к провинции Ахайе по поводу одного благотворительного дела.
Посольство Скопелиана к Домициану с целью выхлопотать для городов Азии 
позволение сажать виноградную лозу.
Письмо Адриана к собранию Бетики о наказании похитителей скота.
Письмо Адриана к собранию Фессалии об одной подробности судебной процедуры.
Письмо Антонина к собранию Фракии о том, как уничтожить одно постановление 
императора, вызванное ложными донесениями.
Письмо Антонина к собранию Азии об освобождении от податей лиц, занимающихся 
свободными профессиями.*
Письмо Александра Севера к собранию Вифинии об обеспечении права апеллировать в 
судебных делах.
В IV и в V веках право петиций, принадлежавшее провинциальным собраниям, было 
также неограниченным. Оно распространялось и на вопросы фискальные, и на 
вопросы административные, и на суд, и на гражданское законодательство. В одном 
законе Константина мы читаем следующее: «Мы всем даем право в публичных 
заявлениях высказывать похвалы справедливым и усердным правителям; этим 
похвалам будет придаваться большое значение при повышении на службе. Мы точно 
так же разрешаем преследовать своими жалобами и обвинениями тех правителей, 
которые окажутся несправедливыми и вредными. Они за это подвергнутся самым 
строгим взысканиям». Вот текст этого постановления, сделанного в 368 г. 
собранием провинции Африки. «Ввиду того, что Ю. Фест Гиметий своей 
предусмотрительностью предупредил голод и разорение, угрожавшие

__________
* Врачи, преподаватели.
 

502
 
провинции, принимая во внимание, что его поведение всегда было честным и 
безупречным, и что в своих приговорах он никогда не изменял честности и 
правосудию; принимая также во внимание, что он поднял престиж жреческой 
должности в провинции до такой степени, что этого сана стали усердно искать, 
тогда как раньше его избегали; принимая все это во внимание, провинция Африка 
решила поставить в честь его две золоченые статуи — одну в Карфагене, а другую 
в Риме». С другой стороны, нам известны должностные лица, которые в это время 
подверглись преследованию со стороны провинциалов, так было, например, с 
Нумерием, правителем Нарбоннской провинции, с Романом в Триполитанской и с 
префектом претория Арвандом в Галлии.
Сближать эти провинциальные собрания с современным парламентом — значило бы 
составить о них совершенно ложное понятие. Им никогда не приходилось вотировать 
законы или подати, они никогда не имели даже права воспротивиться какому-нибудь 
закону или приостановить сбор того или другого налога. Они не были наделены ни 
малейшей долей государственной власти. Но, благодаря этим собраниям, население 
всегда имело определенные и законные способы повергать к стопам императора свои 
желания и жалобы. Благодаря им император имел во всех провинциях своего рода 
официозную постоянную полицию, которая была тем более заинтересована в 
раскрытии злоупотреблений, что сама первая от них страдала. Нельзя, конечно, 
сказать, что этими окольными путями он всегда был осведомлен обо всем, что 
происходило в его государстве. Эти собрания часто были недостаточно свободны, 
чтобы говорить всю правду, и нередко принуждены были лгать и умалчивать. Но тем 
не менее, часто их заявления осведомляли императора о действительных заслугах 
или важных проступках его агентов. Чиновники знали с этого времени, что им 
следует считаться с этими собраниями, и они чувствовали над собой известный 
контроль, который, хотя и не был вполне действенен, все-таки мог смущать их 
покой. Самые дерзкие из них считали себя достаточно сильными, чтобы подавить 
жалобы, а в случае предания суду избегнуть осуждения. Но в человеческих делах 
всегда есть нечто непредвиденное, и надежда остаться безнаказанным, хотя и 
вполне основательная, все-таки не равняется уверенности в том, что не 
подвергнешься преследованию.
(По Fustel de Coulanges, La Gaule romaine, p. 210 et suiv. и Guiraud, Les 
Assembles provinciales dans l`empire romain, pp. 162, 279 et suiv., 298).


 
12. Общий вид Галлии во II веке нашей эры
Житель Италии, явившись в Нарбоннскую провинцию, был бы приятно изумлен: из 
всех областей империи не было ни одной, которая так бы походила на Италию. Эт