ку).
Так вступал триумфатор в Рим. Впереди его несли добычу и трофеи, а также 
картины, на которых были изображены взятые им крепости и города, горы, реки, 
гавани, моря — одним словом, все, что он завоевал. Случалось, шествие со всеми 
этими предметами затягивалось на два и даже на три дня; так было, напр., во 
время триумфа Павла Эмилия в 168 году до Р. X. В первый день, рассказывал 
Плутарх, прошли 250 пароконных колесниц со статуями и картинами, отнятыми у 
неприятеля. Во второй день римляне увидели множество повозок, на которых 
грудами навалено было в видимом беспорядке македонское оружие; здесь были шлемы 
и щиты, панцири и набедренники, колчаны и поводья; затем 750 наполненных 
деньгами ваз, которые несли на плечах 3000 человек; наконец, бесчисленное 
количество серебряных чаш, сосудов и великолепно украшенных кубков. На третий 
день появились 77 возов с золотой монетой, вся золотая посуда царя Персея и 
чудная чаша массивного золота, которую Павел Эмилий специально заказал, чтобы 
принести в дар Юпитеру. Все эти богатства ослепляли зрителей, толпившихся в 
белых тогах на площадях и вдоль улиц. С такой же торжественностью предстала 
перед ними сотня отборных быков с золочеными рогами, покрытых повязками и 
гирляндами, их вели молодые люди, на которых были надеты прекрасные передники, 
и мальчики с золотыми и серебряными сосудами.
Все войско сопровождало своего вождя с лавровыми ветвями в руках, распевая 
национальные песни и победные гимны, пересыпая их насмешливыми шутками по 
адресу триумфатора. Весь этот громадный кортеж вступил на форум. На конце 
Священной дороги нескольких пленников отделили и повели в расположенную по 
соседству Мамертинскую тюрьму, чтобы там их задушить, а триумфатор взошел на 
Капитолий. Здесь он совершил установленное обычаем богослужение, принес Юпитеру 
жертвы и, поужинав под портиками, которые окружали храм, вернулся вечером домой 
под звуки флейт.
(По Диону Кассию, фрагмент 8 в издании Gros-Boissee, том X, и Плутарху, Павел 
Эмилий, 32—34).

Глава XIV. АДМИНИСТРАЦИЯ РИМСКОГО МИРА
1. Как Рим приобрел владычество
Риму не так легко было бы совершать свои завоевания, если бы древний 
муниципальный дух не угас уже повсеместно в то время;
с другой стороны, можно думать, что муниципальный строй не пришел бы тотчас же 
в упадок, если бы римские завоевания не нанесли ему последнего удара.
Среди общих перемен, происшедших в учреждениях и нравах, сам патриотизм 
подвергся коренным изменениям, и это обстоятельство в высшей степени 
способствовало быстрым успехам Рима. В первые века жизни городской общины 
патриотизм составлял часть религии: родину любили, потому что любили ее 
богов-покровителей, потому что на родине находили божественный огонь, праздники,
 молитвы, гимны, потому что вне родины не было ни богов, ни культа. Такого рода 
патриотизм представлял собой веру и благочестие. Но, когда жреческая каста 
утратила свое владычество, такой патриотизм исчез вместе со всеми своими 
древними верованиями. Привязанность к городской общине не уничтожилась тогда 
совсем, но преобразилась, приобрела новую форму.
Отечество уже не любили за его религию и за его богов: его стали любить только 
за его законы, за те права и безопасность, которые оно предоставляло своим 
гражданам. С этих пор, так как



477
 
сердце привязывалось лишь к учреждениям, а эти последние менялись часто, — и 
сам патриотизм стал чувством изменчивым и неустойчивым, которое зависит от 
обстоятельств и от разных влияний, действующих на него так же, как и на 
государственный строй. С этих пор родину любили лишь постольку, поскольку 
нравился государственный строй, существующий в ней в данный момент: тот, кто 
считал ее законы дурными, не имел решительно никакого основания быть 
привязанным к родине. Убеждения каждого человека стали для него более 
священными, чем отечество, а торжество партии сделалось более дорогим, чем 
величие и слава городской общины. Каждый дошел до того, что родному городу, в 
котором не было симпатичных ему учреждений, он предпочитал всякий другой город, 
где эти учреждения существовали. Люди начали охотнее эмигрировать, почти 
перестали бояться изгнания. Дошло до того, что заключали союз с неприятельским 
городом, лишь бы доставить торжество своей партии в родной общине.
Такое настроение умов очень сильно способствовало успехам Рима. Рим повсюду 
поддерживал аристократию, а потому повсюду аристократическая партия была его 
союзницей. Gens Claudia покинула Сабину вследствие внутренних раздоров и 
переселилась в Рим, потому что римские учреждения нравились членам этого рода 
больше, чем учреждения родной страны. В ту же самую эпоху многие латинские роды 
эмигрировали в Рим, так как они не любили демократического строя в Лациуме, а 
Римом управляли в то время патриции. В Ардее происходила борьба между 
аристократией и народом: народ призвал на помощь вольсков, тогда аристократия 
сдала город римлянам. Этрурия была полна раздоров; Вейи свергли 
аристократическое правительство, и когда римляне напали на этот город, 
остальные этрусские города, в которых еще господствовала жреческая аристократия,
 отказали вейентинцам в помощи. Позднее, когда Капуя восстала против римлян, 
замечено было, что аристократическое сословие всадников не принимало никакого 
участия в этом восстании.