стания и волнений следует доводить до сведения 
императора о своих нуждах... Зачем прибегать к насилию вопреки обычному 
повиновению, вопреки законной дисциплине? Пусть назначат они от себя депутатов 
и в присутствии его, Блеза, передадут свои поручения. Все зашумели, требуя, 
чтобы депутатом отправился сын Блеза, военный трибун, чтобы он ходатайствовал о 
сокращении срока военной службы до шестнадцати лет; а об остальном можно будет 
сговориться, когда осуществлена будет эта первая просьба. С отъездом молодого 
человека установилось некоторое спокойствие.
Между тем несколько манипул, отправленных в Навпорт до начала восстания 
легионов, узнав о бунте в лагере, снимаются с места стоянки и грабят как сам 
Навпорт, так и соседние деревни. При этом солдаты осыпают насмешками и 
оскорблениями, а под конец и побоями, тех центурионов, которые вздумали было 
удерживать их. Больше всего сорвали они свой гнев на Ауфидии Руфе, начальнике 
лагеря; стащив его с повозки, они нагрузили его багажом и заставили идти 
впереди отряда, в насмешку спрашивая его, приятно ли ему нести такую огромную 
тяжесть, приятно ли совершать такой длинный путь. Делалось все это потому, что 
Руф, сам долгое время служивший простым рядовым, потом достигший звания 
центуриона и, наконец, начальника лагеря, восстанавливал во всей строгости 
древнюю дисциплину, как человек, состарившийся в труде и лишениях и тем более 
строгий, что сам когда-то перенес все это.
С приходом этих бунтовщиков в общий лагерь восстание снова поднимается, и 
солдаты, разойдясь по окрестностям, пускаются грабить. Для устрашения остальных 
Блез велит подвергнуть телес-



472
 
ному наказанию и засадить в тюрьму несколько человек, вернувшихся с богатой 
добычей; в это время центурионы и лучшие из солдат еще повиновались легату. 
Виновные оказывают сопротивление (арестующим), обнимают колена присутствующих 
при аресте солдат, называя некоторых из них по именам, обращаются даже к своим 
манипулам, когорте, легиону, кричат, что всем угрожает та же участь; вместе с 
тем они осыпают упреками самого легата, призывают небо и богов, — словом, 
прибегают к всевозможным средствам, чтобы только возбудить ненависть (к вождю), 
сострадание (к себе), страх и гнев. Солдаты сбегаются со всех сторон, разносят 
тюрьму и принимают в свою толпу даже дезертиров и уголовных преступников.
После этого восстание разрастается, появляется много вожаков... Трибунов и 
начальника лагеря выгоняют, а их имущество подвергают разграблению, центуриона 
Луциллия убивают (в отместку за его жестокое обращение с солдатами)... 
Остальным удается скрыться в темноте; задержали одного только Клеменса Юлия, 
который благодаря своему уму казался наиболее подходящим лицом для передачи 
солдатских требований. Дело чуть не дошло до драки между восьмым и пятнадцатым 
легионами: последний защищал одного центуриона, которого солдаты восьмого 
легиона хотели убить; но тут вмешались солдаты девятого легиона, приняв сторону 
пятнадцатого легиона и угрожая восьмому.
(Между тем Тиберий посылает в Паннонию своего сына Друза с войском и комиссию 
из высокопоставленных римлян).
Когда Друз стал приближаться, легионы вышли ему навстречу, но сделали это как 
бы по обязанности: они ничем не выражали своей радости, как это обыкновенно 
делается, не приняли парадного вида, а явились в грязном одеянии и, стараясь 
казаться печальными, скорее выглядели бунтовщиками.
Когда Друз вступил в пределы лагеря, солдаты расставили у ворот караулы и 
распорядились, чтобы в известных местах лагеря стояли наготове вооруженные 
отряды; остальные огромной толпой расположились вокруг трибуна. Друз, стоя, 
движением руки потребовал молчания. Всякий раз, когда солдаты оглядывались и 
видели за собой толпу своих, они начинали издавать угрожающие крики; потом, 
увидев цезаря, они вдруг умолкали: так все время стоял неопределенный шум, 
потом раздавались ужасные крики, — и вдруг наступала тишина; волнуемые 
противоположными страстями, солдаты то сами дрожали, то внушали ужас. Наконец, 
улучив момент, когда шум на время прекратился, Друз прочел письмо своего отца, 
в котором предписывалось солдатам сформулировать свои желания. Центурион 
Клеменс от имени солдат высказывает эти желания.
Друз требует, чтобы дело предоставлено было решению его отца; и сената. Солдаты 
начинают кричать на него, потом нападают на



473
 
конвой Друза и чуть не убивают одного из этого конвоя, его едва удается спасти.
С наступлением ночи можно было бояться, что волнения усилятся, но все 
успокоилось благодаря одному случаю: именно, при совершенно ясном небе вдруг 
начала затемняться луна. Не зная причины этого явления, солдаты приняли его за 
дурное предзнаменование. Это затмение было как бы изображением их тяжелого 
положения, и они решили, что все пожелания их будут исполнены, если только к 
богине снова вернется ее ясный блеск. Поэтому они подняли шум, стали играть на 
медных трубах и рогах, то печалясь, то радуясь, смотря потому, становилась ли 
луна светлее, или затемнялась. А когда облака совсем закрыли