еводчиком и с издательством и 
договориться о дальнейшем разделе «сфер влияния». Понятно, что, переведя 
«Жюстин», нужно немедленно садиться за «Бальтазара», и любой нормальный 
переводчик именно так и сделает, а любое нормальное издательство станет его с 
этим торопить. Я не хотел никому перебегать дорогу и не хотел, чтобы дорогу 
перебегали мне.
    VI надо же: в конце концов в том же самом Саратове на каком-то книжном 
развале я увидел-таки знакомое название. Правда, в несколько странном 
оформлении — так оформляли, оформляют и оформлять будут попсовые дамские 
любовные романы. И в еще более странном соседстве: потому что под одной крышкой 
с романом Л. Даррелла (так!) «Жюстина» значился роман некой Дениз Робине 
«Жонкиль». Издательство ВЕЧЕ*РИПОЛ, Москва, 1993. Я взял книжку в руки, открыл 
ее на первой странице даррелловско-го текста (Даррелла, кстати, пустили в этой 
связке даже не первым. «Паровозиком» шла Дениз Робине. А первый роман 
гениального «Квартета» довольствовался ролью пристяжной) — и остолбенел. И 
понял, что ни с переводчиком М. Умновым, ни с этим издательством я дела иметь 
не стану. А прочел я на первой же странице великолепной даррелловской «Жюстин» 
нижеследующее:
    Сегодня на море опять треволнение, порывы ветра пронимают до костей И 
посреди зимы вы свидетельствуете причуды Весны Небо до полудня цвета 
обнаженного жемчуга, сверчки снова музицируют в потаенных местах
    Треволнение отправило меня в нокдаун, а музицирующие в потаенных местах 
сверчки добили окончательно В сердцах я даже книжки покупать не стал. Купил 
года три спустя, еще раз нашел и купил — для злости. Для раздражения нерва, как 
говаривал Николай Олейников. А нерв в ту эпоху кавалерийской атаки на все и 
всяческие традиции держать нужно было в тонусе.
    Ибо появились не только полуграмотные переводчики, не владеющие ни чужим 
языком, ни своим собственным и штампующие шедевр за шедевром: появились не 
менее прогрессивные методы издательской деятельности. Причем ладно бы ребята 
экспери-
    
Архаика и современность

501

ментировали на Денизах Робине, так нет. В те времена серия «Эротический 
бестселлер» непременно начиналась с «Тропика рака» Генри Миллера и с Лоренсова 
«Любовника леди Чаттерли», тоже под одной крышкой.
    Впрочем, если бы один только Лоренс пал тогда жертвой предприимчивых 
постсоветских издателей. Но — слава богу — те времена если и не вовсе канули в 
Лету, то быстро движутся в означенном направлении, благодаря во многом все тем 
же самым предприимчивым издателям, отбившим у малоинформированного читателя, не 
способного отличить плохой текст от плохо переведенного текста, всякий вкус к 
переводной литературе. Поскольку переведенные недоучившимися студентами 
западные детективы, боевики, любовные романы и фэнтезятину читать было попросту 
невозможно, читатель проголосовал рублем за тот же китч, но только 
отечественного производства1, где даже при похабнейшем в массе своей качестве 
самих текстов опознаваемы элементарные бытовые реалии. И в переводе в очередной 
раз наступила новая эпоха.
\ 5. ПЕРЕВОД И ПОИСК НОВОГО КАНОНА
    А эпоха наступила довольно странная во всех отношениях. С одной стороны, 
после августовского дефолта 1998 года переводчики стали получать за свой труд 
так же, как и все прочие граждане, — примерно в три с половиной раза меньше, 
чем до. Если зимой 1998-го авторский лист профессионального художественного 
перевода стоил где-то в районе ста долларов и переводчик, делавший по старинке 
два листа в месяц, мог худо-бедно сводить концы с концами, то осенью того же 
1998-го более тридцати долларов за лист никто ему уже и не предлагал. С тех пор 
кое-что, конечно, изменилось, но не сильно, и к 2000 году возникла патовая 
ситуация, по сути своей не объяснимая в контексте рыночной экономики. Едва ли 
не все, кто мог и хотел зарабатывать на жизнь чем-то, кроме перевода, из этой 
бесхлебной области разбежались кто куда. И вот уже года полтора не переводчики 
обивают пороги издательств, а издатели обрывают переводчикам телефоны. Вот 
только платить они больше тридцати (ну — пяти-
       1 Вот разве что переводной дамский любовный роман кое-как удерживает до 
сих пор позиции — благодаря, в первую очередь, тому, что радужные грезы о 
принцах на кадиллаках и о головокружительных романах на Таити категорически 
несовместимы со среднестатистической отечественной действительностью, — отчего 
сказка и впрямь вынуждена иметь место «в тридесятом царстве». По той же, кстати,
 причине нежизнеспособен и отечественный бытовой сериал  Криминальный — 
жизнеспособен.
    
502

В. Михайлин. Тропа звериных слов

десяти) долларов за лист никак не желают. А потому патовая ситуация имеет все 
шансы длиться, длиться и длиться.
    Но это, так сказать, техника. Кто бы и как бы ни переводил и на каких бы он 
этого ни делал условиях, при существующем спросе на переводную литературу эта 
ниша пустой не останется еще очень долго. Интереснее другое: что пе