| |
ала для подобных штудий мы себе наготовили вволю.
СТРАХИ И НЕУМЕСТНОСТЬ1
В настоящем кратком сообщении я попытаюсь рассмотреть проблему страха с
точки зрения категории избыточности. Оговорюсь с самого начала: речь не будет
идти о страхе чисто биологическом, связанном с озабоченностью той или иной
особи собственной телесной целостностью и сохранностью. Одним из основных
отличий человека от иных живых организмов, ставшим основой его стратегии
выживания и породившим то, что называется культурой, является, на мой взгляд,
колоссальная поведенческая вариативность. Именно она позволяет человеку в
зависимости от ситуации следовать радикально отличным друг от друга, порой
взаимоисключающим социальным стратегиям и при необходимости «переключаться» с
одного поведенческого кода на другой. В этом смысле самой существенной угрозой
социальному существованию человека является неумение или невозможность
своевременного перехода на ситуативно адекватный поведенческий код, что, в свою
очередь, и порождает разнообразнейший букет соответствующих страхов. Так что
речь пойдет о страхах социально или, если угодно, культурно мотивированных,
связанных с явлением «неуместности» собственного поведенческого комплекса на
данной культурной территории.
Итак, сперва определимся с понятиями.
«Избыточность» изначально есть пространственная категория, применительная к
территории (в магнетическом понимании) «иного» по отношению к сиюминутному
поведения, к переходу из одной магнетической зоны в другую и к самой
возможности подобного перехода.
В рамках традиционных культур действует модель, которую мы называем
«револьверной структурой сознания». Находясь в пределах конкретной культурной
зоны (скажем, «мужской пищевой территории», зоны войны, охоты и скотоводства),
индивид адекватен ей постольку, поскольку он не актуализирует иных, не
совместимых с ней моделей поведения. При переходе в иную
пространственно-магнетическую зону (предположим, в «зону совместного прожива-
1 Впервые данный текст был прочитан в качестве доклада на Международной
конференции «Языки страха женские и мужские стратегии поведения» в С
-Петербурге, 4 октября 2003 года
Архаика и современность
449
ния, зону «дома и храма») происходит моментальное1 «переключение» на иной
поведенческий код, моделирующий семантику окружающей среды и, в свою очередь,
адекватный расставленным в ней «культурным маркерам». Малообъяснимые с точки
зрения «современного» человека особенности поведения древних, способных не
испытывать в пределах одной культурной зоны никаких угрызений совести по поводу
абсолютно не совместимых с ней деяний, совершенных в другой культурной зоне, и
даже осуждать подобные деяния, кажутся нам лицемерием. На деле же мы просто
пытаемся навязать древним совершенно чуждые им представления о структуре
личности. Исторический роман и голливудская костюмная драма гораздо более
мифологичны, чем то обычно представляется.
Впрочем, «моментальность» перехода из одной культурной зоны в другую, даже
при всех оговорках, возможна только в теории. На практике же любой
инициационной или очистительной процедуре, любому ритуалу перехода предшествует
предчувствие этого перехода, своего рода «ожидание избыточности», когда индивид,
полностью включенный в поле действия того или иного ситуативно обусловленного
поведенческого кода, начинает вольно или невольно прогнозировать хотя бы саму
возможность предстоящего изменения, а вместе с ней — в той или иной степени — и
его сущностные аспекты. Ожидание границы уже делает ситуацию пограничной. Тем
самым он автоматически утрачивает абсолютную адекватность наличной ситуации.
Не здесь ли, не в этой ли «зоне ожидания» следует искать истоки социальных
страхов, связанных с неполным ощущением собственной адекватности вмененному
поведенческому коду?
Не менее «опасна» в данном отношении и аналогичная лими-нальная культурная
зона, ожидающая нашего гипотетического индивида по ту сторону ритуала перехода.
Даже по прохождении соответствующих «процедур включения» и обретении
внутреннего основания и права на новую реальность оценка адекватности индивида
этой реальности вынужденно остается пристрастной и обостренной — как со стороны
самого индивида, так и со стороны социума. Длительные по времени
«промежуточные» статусы, в которые попадает прошедший инициационные процедуры
человек,
1 «Значимый момент», который с точки зрения календарного времени может
быть растянут на сколь угодно долгий срок. Однако при синкретическом характере
архаической культуры и при отсутствии представления о «внутренней целостности»
человеческой личности, временной аспект происходящих с индивидом изменений по
смыслу равен самим этим изменениям, а следовательно, моментален с точки зрения
перехода от «того, что было» к «тому, что стало».
15. Заказ № 1635.
450
В Михайлин. Тропа звериных слов
свойственны большому количеству как архаических, так и современных культур.
Статус «молодухи» в русской крестьянской культуре весьма специфичен и обозначен
рядом показательных знаковых характеристик, отличающих молодуху от
«полноценной» бабы. Греки традиционно выделяли ранний мужской возраст в
отдельную возра
|
|
