точки зрения с"	v,
а	г	_- сперва самим фактом появления дважды Геро-
быстро доведена до абсурда	v	,	К.
с	„„рационированием героичности (что само по себе,
ев, а потом брежневским коДЛс^
                               -гяиии 1ероического статуса, выводит на 
совершен-
если учесть исходные коннота""       у	'	v
                               ..полические параллели) но головокружительные 
сиМ»"
                         
442 	В  Михаилин  Тропа звериных слов
статусом память (автобиографическое начало в книге отчетливо ощутимо, даже если 
не принимать в расчет нарочитых на него отсылок) весь чапаевский героизм, 
Чапаев отыграл свою роль в ритуале перехода и больше не может добавить ничего, 
кроме героической смерти
    Сам же Чапаев, несмотря на все уверения рассказчика в том, что со временем 
в нем убывает «стихийное начало», не меняется совершенно Он не может, не имеет 
права меняться — не только в силу логики героического характера (уж с ней-то 
автор постромантической формации волен делать все, что угодно), но и в силу 
жестко определившегося уже к середине 20-х годов социального заказа Фурманов, 
который, по его собственным словам, вовсе не собирался воспевать Чапаева как 
героя народной легенды, вынужден был перерабатывать книгу именно в этом 
направлении1 Героическая природа Чапаева подчеркивается рядом совершенно 
необязательных, сугубо орнаментальных деталей Так, переданные якобы со слов 
самого Чапаева обстоятельства его рождения и воспитания вполне оправданны с 
точки зрения соответствия героической традиции2 Под стать Чапаеву и его «стая», 
которая живопис-
       1	В этом отношении вполне можно доверять советским учебникам по ис
тории советской литературы, настолько наивным в своей идеологической са
моуверенности, что авторов статей порою хочется заподозрить в откровенной
издевке над предметом исследования Например, о Фурманове и романистах
глухих сталинских времен «Тем самым он (Фурманов — В М) прокладывал
дорогу для последующих писателей, которые еще не раз обращались потом к
темам революции и Гражданской войны, чтобы рассказать о минувшем так, как
это позволяло им их настоящее» [ИРСР 148] Там же, на с 143, читаем отно
сительно более поздней редактуры романа «Словом, земной и даже грешный
Чапаев нет-нет да и сольется в романе Фурманова именно с Чапаевым из на
родной легенды, следовать которой так демонстративно отказался в своем при
знании писатель» Примечательна в этом отношении работа Фурманова над
текстом романа Смысл этой работы в разделах, касающихся образа Чапаева,
состоял в том, чтобы ярче представить его как фигуру «сказочную», как «степ
ного атамана» В одном из первых изданий романа вслед за словами возницы
Гриши, который характеризовал своего командира Клычкову как личность
необычайную («герой», «чудо», «настоящий человек»), шла следующая фраза
«В этом полулетщарном повествовании Гриши, как узнал Клычков потом
была порядочная доля фантазии некоторые творят, что в эти дни Чапаев и
не подходил к Ивашенковскому заводу» [Фурманов 1925 23] В последующей
редакции эта фраза была снята зато появились другие, усиливающие акцент
именно на легендарности Чапая «Перед ним — говорится о Клычкове, — сто
яла неотвязно, мучила и радовала сказочная фигура Чапаева, степною атама
на» [Фурманов 1926 36]
       2	Мать — дочь казанскою губернатора, умершая родами, отец — артист-
цьпан стандартное «чудесное рождение» с поправкой на сюжетику блатною
романса
    
Архаика и современность

443

но рисуется в сиене первого визита Чапаева к Клычкову, а затем 
противопоставляется «сознательной», родной для Клычкова «песьей» стае 
ивановских ткачей Назойливые уверения в том, что примитивные, ориентированные 
на «крестьянскую массу» ораторские приемы Чапаева не были бы восприняты ткачами,
 старательно поддерживают эту дихотомию до самого конца книги
     Забавна в своей несложной идеологической дидактичности и озабоченность 
повествователя утверждением новой религии взамен старой1 При каждом удобном 
случае он старае гея подчеркнуть самостоятельный, «стихийный» отход «народа» от 
православия и столь же «стихийную» тягу к коммунистической вере2 Вакуум веры 
должен быть заполнен как можно скорее, иначе никакая новая «песья» власть на 
«расчищенной» от старых богов территории не удержится
     После выхода в 1934 году на экраны звукового фильма братьев Васильевых 
«Чапаев», где работа по эпизации и героизации изначального сюжета была доведена 
до логического конца, началась новая эпоха «строительства советского эпоса» 
Сошлюсь еще раз на уже упомянутый, великолепный в свой наивности учебник по 
истории советской литературы (с 567) «В целом же поворот 
историко-революционного романа к легендарным судьбам был направлением 
существенно новым В 30-е годы появилась как бы целая серия "Чапаевых"» Самый 
замечательный в этом отношении пример — со-
       1	Как и манера автора притворяться непонимающим тех и ш иных реалий,
апеллируя к здравому смыслу на самом деле не понимающего этих реалий в
силу отсутствия адекватной информации читателя Так, например, в каче