ходит менее чем за полвека: невероятно краткий срок для 
тогдашних темпов жизни.
    Хлодвиг старательно уничтожает франкскую родовую знать. Цвет будущего 
европейского рыцарства рекрутируется по «стайному» принципу близости и 
«сопричастности» вожаку. Записанные в «Салической правде» критерии свободы суть 
критерии свободы
    
Архаика и современность	433
воина-дружинника, а никак не вольного крестьянина-земледельца1. Будучи близок к 
королю, даже раб мог не просто «выйти в люди», но стать родоначальником 
владетельного рода2. Член «ближней стаи» мог не иметь никакого официального 
звания или должности, но выполнял «личные поручения» короля и «перебрасывался» 
в случае необходимости с одного «узкого места» на другое3. Сохранение института 
сезонности и стайности (строго определенный срок, который вассал обязан был 
отбыть при дворе сюзерена), совместного воспитания «щенков»4 уравновешивалось 
«собачьей» привязанностью к земле — вплоть до того, что отныне родовым именем 
становится имя земельного удела: «связь с почвой» сакра-лизуется и становится 
неразрывной.
    Кстати, старательная и во многом сознательная сакрализация новых институтов 
(и в первую очередь, института королевской власти), поиск новой магической 
опоры на новой территории в противовес «дедовской» жреческой магии, связанной с 
«коренной» территорией, — также одна из главных причин удивительно быстрого 
принятия христианства варварскими народами. Причем христианизация проводится, 
как правило, «сверху»: первыми христианами становятся король и его дружина, 
готовые затем нести «слово божие» язычникам (в том числе и собственному народу) 
любыми средствами, вплоть до «огня и меча».
    «Песий» статус зарождающегося европейского рыцарства получает тем самым 
новое магическое оправдание. Король становится столпом христианской веры, 
защитником ее от угрожающих ей одним только фактом своего существования 
хтонических сил.
         1	Принадлежность к народу, составляющему войско (populus), право но
сить оружие и сопровождать главу дружины в его походах, право на долю во
енной добычи, право периодически собираться и творить суд сообща с други
ми членами общины, возделывать пустующую (!) землю, решать, следует ли
допустить в общину пришельцев извне, и т.д.
         2	Ср. информацию Григория Турского о Леудасте, вольноотпущеннике,
ставшем родоначальником графов Турских.
         3	Ср. о гуннах: «В сочинении Приска имеются данные об особом положе
нии некоего высшего слоя свободных, которые, в отличие от primates Аммиа-
на Марцеллина, не представляют собой родовую знать. Этот слой (\oyabtc,)
состоит из приближенных Аттилы. Они сопровождают своего вождя на вой
ну, управляют отдельными территориями, выполняют дипломатические мис
сии. Им предоставляется право первыми после Аттилы получать свою часть
военной добычи» [Корсунский, Гюнтер 1984: ПО).
         4	«В остготском королевстве сохранилось дружинное начало, и оно не
осталось без влияния на государственный аппарат. Юноши из знатных семей
воспитывались при дворе...» (то есть королевский двор воспринимался как
маргинальная, «щенячья» зона! — В.М.) [Корсунский, Гюнтер 1984: 183].
    
434

В. Михайлин. Тропа звериных слов

Крестовые походы' получают, таким образом, санкцию «священной войны» против 
язычников и неверных, за расширение «культурной зоны» до полного и 
окончательного уничтожения всего маргинального, хтонического, 
«нечеловеческого»2. Можно отметить и еще постепенное сближение и даже 
взаимопроникновение героического и агиофафического жанров: пес и жрец идут рука 
об руку и объединяются порой в одном сюжете, а то и в одном лице', причем 
весьма заметна тенденция к намеренному привнесению в традиционный героический 
сюжет сугубо христианских мотиваций.
    Развитое и позднее Средневековье, а также наследующие им культурные эпохи 
(барокко, романтизм и т.д.) заняты «поисками оснований» в увиденной через 
призму собственного опыта ранней героической эпохе4. Они старательно 
перерабатывают, переписывают набело и в конце концов записывают героический 
эпос, внося в него необходимые «дополнения и поправки», вроде генеалогического 
принципа, категории вассальной верности или все тех же христианских коннотаций5.
 Круг замкнулся. Героическая «волчья»
     ' И не только против мусульман, но и против саксов, славян или своих же 
собратьев-христиан, исповедующих «неправильное» христианство альбигойцев или 
православных.
         2	Ср с более поздним европейско-христианским колониальным дискур
сом во всем его обилии и многообразии.
         3	Спектр возможных примеров подобного жанрового параллелизма весь
ма велик: от структурного родства стандартного жития и стандартной герои
ческой песни (необычные обстоятельства рождения/воспитания/детства —
«вызов» — «героический путь» — «финальный подвиг» — героическая смерть/
смерть за веру) до «смешанных» персонажей (св. Георгий) или соприсутствия
и соучастия духовного лица при подвиге героя (Турпен в «Песни о Роланде»).
         4	Ср. со стандартным «первопринципом» едва ли не любого значительно
го культурного сдвига: со стремлением обосновать нововведение мифологизи
рованной архаикой, «возвратом к прежним нормам» (то есть «революция» в
этимоло1Ическом смысле слова).
         5	Впрочем, процесс этот начинается буквально с первых шагов