| |
дов было принято первую борозду проводить не
привычным плугом с металлическим лемехом, а деревянной сохой.
Архаика и современность
429
тории, подконтрольные Западной Римской империи, территории, чье римское и
романизованное население по численности во много раз превышало так называемые
«орды» завоевателей, настолько быстро и легко стали добычей варварских племен,
которые уже к началу VI века контролировали практически все упомянутые земли9 В
классической, посвященной именно этому периоду книге Корсунского и Гюнтера
приводятся весьма впечатляющие оценочные данные
Готы представляли собой незначительную по численности этническую группу в
королевстве Их было примерно сто тысяч человек (20 тыс воинов), в то время как
чиоенность населения Италии в конце V в составила 5—7 млн человек Таким образом,
готы составляти менее 2% от общей массы насетения страны
[Корсунскии, Гюнтер 1984 174|
И — несколько выше:
Общее число вторгшихся в середине V в в римскую Галтию германцев оценивают
в 450—500 тыс человек 50 тыс бургундов от 100 до 150 тыс вестготов, 100 тыс
алеман нов и 200 тыс франков В их числе могло быть примерно 50—100 тыс
способных нести военную службу мужчин Им противостояло галло-римское население
численностью примерно от шести до десяти миллионов человек По-видимому, столь
непреодолимыми (так1 — В М) германцев, а среди них в первую очередь франков,
сделали прежде всего остатки родовых отношений и возникшие из синтеза
феодальных элементов как приходящего в упадок рабовтадетьческо-го общества, так
и разлагающегося родоплеменного строя новые общественные отношения, особенно
отношения собственности
[Корсунскии Гюнтер 1984 162]
Какой бы смысл исследователи ни вкладывали в последнее не слишком внятное
пояснение, оно никак не отвечает на поставленный вопрос — что же сделало 50—100
тысяч германцев (не представляющих при этом единой организованной силы, а,
напротив, то и дело воюющих друг с другом, в том числе и на стороне римлян в
качестве федератов и т д ) столь «непреодолимыми», что 6— 10 миллионов
галло-римлян (то есть до 2 млн потенциально боеспособных мужчин) не оказали им
никакого или почти никакого сопротивления'7 В тех же случаях, когда подобное
сопротивление
1 Ср также сходную ситуацию (с точки зрения численного соотношения
«завоевателей и завоеванных>) между булгарами и местным славянским насе-
430
В. Михайлин. Тропа звериных слов
оказывается, речь идет в первую очередь не о подконтрольных ра-веннскому
правительству войсках, но либо о «самообороне» местных магнатов, либо об
узурпаторах, которые опирались на не связанные с местным населением кадровые
части (набранные во многом из тех же самых германцев) и вели себя точно так же,
как лидеры франкских или бургундских боевых дружин'.
В данном случае, на мой взгляд, речь идет о необходимости серьезной смены
акцентов в оценке происходящих процессов. Римские провинции периода республики
и раннего принципата были вовсе не частью Римского государства в современном
смысле слова, а скорее пищевыми территориями, на которых старательно
уничтожались все возможные очаги вооруженного сопротивления, и которые столь же
старательно оберегались от постороннего «хар-чевания» (ср. практику откупов и т.
д.) Позднеримские расширения «прав гражданства», изменение национального
состава армии и т.д. можно, конечно, рассматривать как попытки «растянуть»
государство и на провинции, но к радикальному изменению ситуации все эти меры
не привели. Более того, в имперском Риме, в результате начавшегося еще в годы
республики процесса профессионализации, армия окончательно утрачивает всякую
связь с почвой, с Римом как сакральным центром; чем дальше, тем меньше она
отличается по сути от варварских племенных дружин, а постепенно ими же и
замещается. Также и облик полководца, императора, цезаря, дукса и т.д. чем
дальше, тем больше начинает сливаться с обликом предводителя «стаи», который (и
которая) использует подведомственную территорию (как варварскую, так
впоследствии и «свою»)2 как территорию «пищевую» — со всеми вытекающими отсюда
маргинально-магически обоснованными практиками.
лением на территории бывшей Фракии в VII веке; между греко-македонцами и
основной массой населения в эллинистических государствах Передней Азии и
соседних с ней регионов; между варягами и славянами на территории будущей
Киевской Руси и т.д.
1 «Государство» Эгидия — Сиагрия в 461—489 годах, успешно отбивавшее
вместе с франками вестготов, а потом этими же франками и уничтоженное.
2 Показательно, что уже по результатам неофициального, но «реально-по
литического» раздела «пищевых территорий» Первым триумвиратом Цезарю,
как наименее влиятельному участнику тройственного соглашения, достается
Галлия, к тому времени еще практически не завоеванная. Очевидно, различие
между «своими» и «чужими» землями уже воспринимается как чисто номиналь
ное, и Галлия представляется самой «невыгодной» территорией только потому,
что получение с нее ожидаемой добычи сопряжено с большими трудностями —
ее еще нужно завоевать. Италия по определению в список «добычных земель»
не входит Кстати, впосле
|
|
