| |
возвращается «за смертью» на «статусную» территорию1.
Понятно, что весенний и осенний ритуалы представляют собой две изначально
неразделимые половинки единого годового цикла Существующие эпические (и отчасти
мифологические) сюжеты доносят их до нас именно в этом смысловом единстве,
представляющем собой отраженную ритуалом и его вербальной составляющей матрицу
сезонного движения мужчины изсакрализованно-го внутреннего в маргинальное
внешнее пространство и обратно с двумя «стадиально значимыми» остановками в
серединной «посредничающей инстанции» для совершения ритуалов соответственно
посвящения и очищения2.
1 Найси, поверив обещаниям Конхобара и ручательству Фергуса, приез
жает обратно в Ульстер Воспитанные в «волчьих» странах сыновья богатырей
(сын Ильи Муромца — Сокольник, причем есть и сугубо «валькирический»
вариант с дочерью-поляницей, сын Рустама — Сухраб) приходят вместе с вра
жеским войском в родную страну, чтобы погибнуть от руки отцов После смер
ти Найси Конхобар насильно выдает Дейрдре замуж, и та, не желая расставать
ся с «валькирической» свободой, кончает жизнь самоубийством Есть два
варианта судьбы Грайне после смерти Диармайда В одном случае она тоже
кончает жизнь самоубийством, в другом — появляется перед фенниями вмес
те с Финном в качестве его законной супруги, причем феннии встречают «мо
лодую пару» дружным хохотом
2 Вполне вероятно, что та же ритуальная схема лежит и в основе самого
известного и вызывающего наибольшее количество споров древне! ерманско-
го сюжета — о Бальдре Начнем с тою, что мать Бальдра, Фрийя (скандинав
ская Фригг), названа во Втором мезебургском заклинании не женой, а именно
подругой Водана/Одина Следовательно, сам Бальдр имеет «валькирическое»
право рождения, в чем он схож с абсолютным большинством протагонистов
эпических героических текстов всех времен и народов (Фреия, спутница Ода,
также часто отождествляется с Фрийей) В качестве дополнительного доказа
тельства «валькирической» природы Фригг можно привести обвинение, кото
рое в «Перебранке Локи» бросает ей Локи (заменяющий, возможно, самою
Одина), — в том, что она спала с обоими братьями Одина, с Вили и Be, то ест ь
вела себя вполне в духе валькирии Бальдр 1ибнет в откровенно ритуальной
ситуации, непосредственно связанной с растительной символикой, от руки
слепого лучника Хеда (который также часто ассоциируется с Одином), благо
даря подстрекательству Локи, который затем отказывается «голосовать» за его
возрождение из мертвых и за это до самой Pai нарек обречен терпеть вно ше
424
В Михайлин Тропа звериных слов
В сюжете о Хегни, Хедине и Хильд данная схема представлена в «снятом» виде,
где три ключевых участника ритуала, абстрагировавшись от сезонных частностей,
выступают в архетипически «чистых» ролях Зеркально похожая схема — с акцентом
именно на сезонности в ущерб «кровавому спору» — представлена в одной из версии
сюжета о Тристане и Изольде, где Марк и Тристан договариваются о том, что
Изольда будет полгода проводить с Марком во дворце (естественно, Марк выбирает
зиму!), а полгода — «в зеленых лесах» с Тристаном.
3.6. ЖРЕЦ В ЖЕНСКОЙ ОДЕЖДЕ. ВЕПРЬ
Остается еще несколько вопросов, каждый из которых заслуживает, по большому
счету, самостоятельной и весьма подробной разработки, вопрос о жрецах в женской
одежде, отправляющих ритуал, связанный с богами-близнецами в священной роще
нага-нарвалов, и вопрос о подозрительно часто мелькающем в героических текстах,
близких к «основному» сюжету, третьем (наряду с псом и волком) зооморфном
персонаже — о вепре. Появление странной фигуры жреца, одетого в женскую одежду,
представляется вполне объяснимым, исходя из сугубо мужской природы воинского
союза, к которому имел отношение реконструированный в общих чертах ритуал.
Женщина не могла и не должна была принимать в этих таинствах никакого участия
Однако ритуал отправлялся на традиционно женской территории, где следование
определенным территориально-магическим нормам было строго обязательным. Отсюда
— женская одежда, отсюда, вероятно, и дополнительное обилие «женских» инвектив
в традиционной ритуальной перебранке1. Одетые в женское платье жрецы, как
«хозяева места», должны были занимать (сообразно как сюжетной, так и
территориально-магической логике) позицию между «волками» и «псами» и
«проводить одних в другие» — через себя, то есть через женскую суть, а возможно,
что и через женскую одежду. Этот элемент инициационных
одинические муки На костер вслед за братом (') восходит сестра Бальдра Наина
После гибели Одина в Рагнарек Бальдр возрождается и занимает его место на
германском «Олимпе» Круг завершился Еще более явные параллели героическому
сюжету находим в версии, изложенной у Саксона Грамматика в «Деяниях датчан»
Здесь треугольник Хед (Хотерус) — Бальдр (Бальдерус) — Нанна приобретает вполне
узнаваемый «стандартный» вид Нанна из сестры Бальдра превращается в сводную
сестру Хеда Хед и Бальдр соперничают за нее, Хед убивает Бальдра, а затем и сам
гибнет от руки Вали, сына Одина и Ринд
1 Напомню, что в «Перебранке Локи» обвинение Одина в колдовстве прямо
сопряжено с обвинением в «женовидности»
Архаика и современность
425
ритуалов отразился, как мне кажется, в целом ряде сюжетов, принадлежащих к
самым разным традициям. Так, рассказ об Ахилле, отправляющемся в поход на Трою
прямиком с женской половины, вполне встраивается в предложенную логику,
несмотря на традиционные обоснования данного обстоятельства его (или Фетиды)
нежеланием воевать. Замечу, что женская половина, на которой, одетый в девичье
платье, пребывал Ахилл, находилась отнюдь не в отцовском доме, а на вполне
хтоническом (с точки зрения удаленности от родины и приближенности к месту
будущей
|
|
