очки зрения определенных культурных особенностей) свебов.
    43. <...> У наганарвалов показывают рощу, освященную древним культом. 
Возглавляет его жрец в женском наряде, а о богах, которых в ней почитают, они 
говорят, что если сопоставить их с римскими, то это — Кастор и Поллукс2.
    Два героя-близнеца, полжизни живые, полжизни мертвые3, один из которых 
гибнет в сражении с ближайшими родственниками и также близнецами Афаретидами, — 
не слишком ли это напоминает сюжет о соперничестве между «волками» и 
«собаками»?
     Вопрос о жрице или о жреце в женской одежде оставим на будущее и обратимся 
пока к тому же Тациту в поисках сходных мотивов. Действительно, чуть выше, там, 
где речь идет о хаттах, одном из самых сильных в то время германских племен, 
читаем:
         1 Напомню, однако, что в первоисточнике, в «Фастах» Овидия, изложение 
сюжета о беглом, который охраняет рощу Дианы с оружием в руках до тех пор, пока 
его не убьет следующий беглый, начинается с упоминания о том, что в озере, 
расположенном в центре священной рощи, покоится прах Ипполита, и это вновь 
выводит нас на ключевой «треугольник»: царь — герой — красавица.
        2Корнелий Тацит. О происхождении германцев и местоположении Германии. 
Здесь и далее цит по.: Корнелий Тацит. Сочинения: В 2 т. Л.: Наука, 1969. Т. 1.
3 Напомню о специфической волчьей «сезонности».

Архаика и современность

407

     31. ...едва возмужав, они начинают отращивать волосы и отпускать бороду и 
дают себе обет не снимать этого обязывающего их к доблести покрова на голове и 
лице ранее, чем убьют врага. И лишь над его трупом и снятой с него добычей они 
открывают лицо, считая, что наконец уплатили сполна за свое рождение и стали 
достойны отечества и родителей; а трусливые и невоинственные так до конца дней 
и остаются при своем безобразии. Храбрейшие из них, сверх того, носят на себе 
похожую на оковы железную цепь (что считается у этого народа постыдным), пока 
их не освободит от нее убийство врага. Впрочем, многим хаттам настолько 
нравится этот убор, что они доживают в нем до седин, приметные для врагов и 
почитаемые своими. Они-то и начинают все битвы. Таков у них всегда первый ряд, 
внушающий страх как все новое и необычное; впрочем, и в мирное время они не 
стараются придать себе менее дикую внешность.
     Логику поведения хаттских воинов исходя из Тацита понять довольно трудно. 
Они не стригутся и не бреются, пока не убьют врага, но многие и впоследствии 
сохраняют «дикую» внешность. Некоторые носят на себе похожую на оковы железную 
цепь, что считается постыдным; однако есть и такие, которым настолько 
«нравится» этот убор, что они носят его до самой смерти, вызывая этим почему-то 
страх у врагов и почтение у соплеменников, — причем во время битвы именно эти 
воины, в оковах, и встают в первом ряду. Впрочем, приведу еще один пассаж:
     38. Своеобразная особенность этого племени — подбирать волосы наверх и 
стягивать их узлом; этим свебы отличаются от остальных германцев, а 
свободнорожденные свебы — от своих рабов. Либо вследствие родственных связей со 
свебами, либо из подражания им, что имеет довольно широкое распространение, 
такая прическа встречается и у других племен, но изредка и только у молодежи, 
тогда как свебы вплоть до седин продолжают следить за тем, чтобы их стоящие 
торчком волосы были собраны сзади, и часто связывают их на самой макушке; а у 
вождей они убраны еще тщательнее и искуснее. В этом забота свебов о своей 
внешности, но вполне невинная: ведь они прихорашиваются не из любострастия и 
желания нравиться, но стараясь придать себе этим убором более величественный и 
грозный вид, чтобы, отправившись на войну, вселять страх во врагов.
     Итак, снова речь идет о привычке отпускать волосы, дабы приобрести тем 
самым «величественный и грозный вид» и «вселять страх во врагов», с той 
разницей, что здесь волосы подхватывают-
    
408

В. Михайлин   Тропа звериных слов

ся так, чтобы образовать своего рода «волчий хвост». Важное различие: рабы на 
подобную прическу не имеют права. Еще одна деталь: такая прическа встречается и 
у других племен, но только у молодежи.
    Итак, и оковы, и длинные волосы характерны прежде всего для молодежи, но 
некоторые сохраняют их на всю жизнь. И то и другое — средство вселять ужас во 
врагов и предмет гордости перед соплеменниками.
    Еще одна особенность рассказа Тацита: он лично и через достоверных 
информаторов-римлян знаком только с ближайшими к римским границам германскими 
племенами. По мере удаления от римских границ его характеристики приобретают 
несколько выраженных тенденций. Во-первых, они становятся менее подробными, что 
понятно и в комментариях не нуждается. Во-вторых, более фантастическими, вплоть 
до «геллузиев и оксионов, у которых головы и лица будто бы человеческие, 
туловища и конечности — как у зверей»'. Здесь тоже все понятно. Но вот что 
интересно: чем дальше живет то или иное германское племя от римских пределов, 
тем сильнее в нем выражена «царская» власть. Это можно объяснить, как мне 
кажется, только одним-единственным способом. Образ жизни самого удаленног