ре; Марком, Тристаном 
и Изольдой; Артуром, Ланселотом и Гвиневерой; Этайн. В германских — связанные с 
Хёгни, Хедином и Хильд; Хёгни, Хельги и Сигрун; неоднократно «возобновляются» 
сходные мотивы также в многочисленных коллизиях, связанных с Сигурдом, 
Гьюкунгами и т.д. В древнегреческой традиции «параллельные» мотивы можно 
отследить в сюжетах, связанных с Те-сеем, Ипполитом и Федрой/Ипполитой; 
Атридами, Парисом и Еленой; Агамемноном, Ахиллом и Хрисеидой/Брисеидой. В 
осетинском нартовском эпосе — сюжет об отце Бедоху (Агунды, Аза-ухан), Сослане 
и Бедоху. В «высоком» Средневековье именно этот сюжет становится (в 
соответствующей интерпретации) одной из основ куртуазного игрового кода. Однако 
попытаемся разобраться в его истоках, уходящих, на мой взгляд, в ритуалы, 
связанные с сезонными изменениями мужских воинских ролей.
     Наиболее «чистая» версия данного сюжета содержится, с моей точки зрения, в 
сказании о Хедине (Хетеле) и Хильд (Хильде). Хёгни, отец Хильд, и Хедин 
выводятся в ней изначально как равноправные конунги, предводители воинских 
дружин, соперники в силе и славе и побратимы, поклявшиеся друг другу в верности.
 Хильд фактически провоцирует Хедина на то, чтобы тот ее похитил, а после того, 
как Хёгни настигает беглецов, предпринимает чисто формальную попытку примирить 
отца и любовника. Хёгни и Хедин гибнут в битве, гибнут в полном составе и обе 
дружины. Хильд на следующую же ночь воскрешает всех погибших, и с тех пор 
каждую ночь они встают и бьются между собой до самого рассвета.
    Толкование Ф. Р. Шредера, который связывает сюжет с ритуалом похищения 
невесты и видит в Хёгни демона смерти, в Хильд — похищенную им богиню 
плодородия, а в Хедине — ее освободителя, в ряде аспектов является, на мой 
взгляд, достаточно спорным, хотя и не лишенным интереса. Начать хотя бы с того, 
что Хильд («Битва») — откровенное имя валькирии, и как таковая Хильд по
    
Архаика и современность

403

определению не может иметь никакого отношения к плодородию. Показательно, что 
социальных препятствий к браку между Хеди-ном и Хильд практически не 
существует1, но происходит не свадьба, а именно умыкание красавицы, ею же и 
спровоцированное и направленное на «нарушение клятв» и на ритуальное сражение 
между «молодым» и «старым», «маргинальным» и «статусным» конунгами. Кроме того, 
Хедин выступает не освободителем Хильд, а именно похитителем; что же касается 
«мрачности» и «хтоничнос-ти» Хёгни, то в этом отношении Хедин, воспитанник 
Одина, ни в чем ему не уступает.
    Для толкования данного сюжета необходимо, на мой взгляд, привлечь другие 
сходные сюжеты, связанные с ним именем одного из главных действующих лиц. В 
эддических Песнях о Хельги, убийце Хундинга (Первой и Второй) Хёгни со 
структурной точки зрения играет абсолютно ту же роль, что и в сюжете о Хедине и 
Хильд. Имеет смысл напомнить также и о персонаже по имени Хёгни (Хаген) в 
сюжетах, связанных с Сигурдом (Зигфридом), где фигурирует также 
сватовство-соперничество героя (Сигурда) в паре со статусным конунгом 
(Гуннар/Гунтер), валькирия (Брюнхильддо замужества/убийства Сигурда; 
Гудрун/Кримхильда после смерти Сигурда) и убийство героя копьем.
    Во всех трех случаях Хёгни выступает на «королевской» стороне означенной 
триады, в двух случаях он связан с героем отношениями побратимства, в двух 
случаях он убивает героя не сам, а руками «младшего в семье» (Даг; Готторм), 
находящегося по отношению к герою примерно в том же статусе, в котором герой 
относится к нему самому2. Все три побратима-противника Хёгни во всех трех 
перечисленных выше германских сюжетах (Хедин, Хельги, Сигурд) структурно 
единосущны: это маргинальные персонажи, герои откровенно «волчьей» формации, 
которые похищают у него значимую женщину — дочь (Хильд и Сигрун); сестру 
(Гудрун); невесту брата (Брюнхильд).
    В сюжете, связанном с Хельги, речь идет о соперничестве двух четко 
отграниченных друг от друга воинских групп — Вёльсунгов (они же Ильвинги)3 и 
Хундингов. В работе «"Эдда" и ранние фор-
       1	В более поздних сюжетах ситуация осложняется тем, что красавица ста
новится не дочерью, а невестой или женой короля.
       2	В ирландском сюжете, связанном с Конхобаром, Найси и Дейрдре, Най-
си также принадлежит к возглавляемому Конхобаром мужскому воинскому
братству и умирает не от его руки, а от руки Эоху.
       3	«Вражда и столкновения были между конунгом Хундингом и конунгом
Сигмундом. Они убивали друг у друга родичей. Конунг Сигмунд и его род на
зывались Вёльсунги и Ильвинги» (Вторая песнь о Хельги, убийце Хундинга
[СЭ. 851)
    
404	В Михайлин   Тропа звериных слов
мы эпоса» Е.М Мелетинский, опираясь на мнение известного немецкого 
исследователя О. Хёффлера, прямо возводит названия этих двух групп к 
соответствующим животным, а соперничество между ними — к некоему, особо, правда,
 не оговоренному ритуалу. «Ритуальна и борьба Хундингов и Ильвингов (Ульвингов),
 т.е. "собак" и "волков"...» [Мелетинский 1968: 252]. Таким образом, названия 
групп получают, с моей точки зрения, совершенно иной, не связанный с родовыми и 
кровными узами смысл — это названия двух воинских союзов или, что еще более 
вероятно, двух взаимосвязанных и взаимодополняющих частей одного и того же 
воинского союза. Эта гипотеза подтверждается и тем обстоятельством, что 
родственные связи как внутри «клана» Вёльсунгов/Ильвингов, так и внутри «клана» 
Хундингов крайне запутанны и являются, скорее всего, следствием попы