ьего лая в человеческую речь, мы встречаем в славянской 
письменности и свидетельства о противоположном превращении; так, в Житии св. 
Вячеслава (по русскому списку) читаем: "друзш же изменяете чловьческий нравъ, 
пескы лающе въ гласа место"» [Успенский 1997: 114], и сноску к цитированному 
тексту со страницы 145: «...Отметим в этой связи народные поверья о людях, 
которые знают собачий язык...» (Успенский 1997: 145]. Вопрос об этимологической 
связи самого слова волхв с корнем волк должен, на мой взгляд, быть рассмотрен 
особо, равно как и вопрос о природе «пограничного» способа жизни, обычного для 
славянских волхвов, кельтских друидов, жрецов германских, италийских и т.д. 
языческих культов. При этом необходимо помнить, что те языческие культы, о 
которых мы имеем хоть какие-то свидетельства, относятся уже к откровенно 
«маскулинизированной» эпохе, когда роль и вес военной аристократии становятся 
все более и более значимыми.
    
352	В  Михаишн   1 ропи звериных слов
два голоса, причем первый голос — низкий и раскатистый («как у дьякона»), а 
второй — высокий и «со звоном» «Шел хуи по хую (ударение на ю), видит — хуи на 
хую, взял хуи хуи за хуй, выкинул на хуй («подголосок» вместо выкинул, с 
сильным ритмическим ударением на вы, проговаривает и закинул, с чуть менее 
выраженным ударением на и, но с четким «перезвонным» акцентом на каждом 
избыточном безударном слоге, иногда «первый голос» также пропускает во фразе 
взял хуи хуи за хуи второе слово хуи, раскатывая и растягивая первое)
    Еще одна особенность матерной речи связана со специфическим грамматическим 
статусом ряда слов, который можно охарактеризовать как более высокую по 
сравнению с кодифицированным литературным языком степень грамматической 
несвободы слова Так, ряд существительных употребляется исключительно во 
множественном числе (и зачастую в конкретном падеже), причем чаще всего это 
связано с актуальной или подразумеваемой стандартной словесной конструкцией, в 
которой жестко «закреплено» данное слово Слово пиздюлеи встречается только в 
форме родительного падежа множественного числа, даже в тех случаях, когда 
употребляется помимо исходной формулы давать/получать пиздюлеи (что 
«переводится» примерно как «бить»/«быть битым») Ряд форм вообще имеет 
неопределенный грамматический статус, производный от междометия, но 
приобретающий выраженные смысловые оттенки существительного и повелительной 
формы глагола
    «Он его ебысъ, ебысь, а тот в ответ х-ху-як, и пиздец» (Из пересказа одним 
подростком 11 — 12 лет другому эпизода из боевика, на улице Саратов, 1999 год)
    Слова ебысь и хуяк, обозначающие, собственно, удар с дополнительными 
смыслами силы и особенностей удара, передаваемыми в основном через посредство 
интонации, ритмической организации речи и сопутствующей миметической 
жестикуляции, представляют собой странно1 о рода пограничные грамматические 
формы, которые ассоциируются прежде всего с междометиями (об особом статусе 
междометий для матерного говорения см выше) типа бац или бум, да по сути, 
скорее всего, и являются от них производными, «перекодированными» в мат — с той 
разницей, что при перекодировке полностью исчезла звукоподражательная 
составляющая междометия, замененная потенциально нагруженной денотативными 
смыслами корневой основой Грамматическая природа этой основы никак не выражена 
— и оттого слово приобретает «нулевой» грамматический градус Единственный 
связанный с подобным модифицированным междометием грамматически «полно-
    
Архаика и современность	353
ценный» глагол хуярить, вероятнее всего, именно от соответствующего междометия 
и произведен.
    Итак, мат «паразитирует» на разговорной речи, свободно перекодируя в свою 
систему практически любое высказывание1, причем «слабыми местами» языкового и 
речевого стандарта являются наиболее эмфатически и интенционально нагруженные 
части речи и элементы высказывания — междометия, союзы, местоимения (особенно 
вопросительные и указательные), отрицательные частицы, глагольные формы. Так, 
нет в зависимости от контекста непременно будет заменено либо на ни хуя 
(отсутствие чего-то, отказ что-либо делать), либо на нёхуй, не хуя («незачем», 
запрет на действие), либо же на хуй тебе (резкий отказ — степень резкости 
модифицируется экстралингвистическими факторами). Большинство вопросительных 
местоимений также имеют свою устойчивую матерную перекодировку. Зачем — за 
каким хуем, кой хуй; почему — кой хуй, какого хуя; чего — какого хуя, хуя (с 
ударением на последнем слоге) и т.д. В области глагольных форм мат в ряде 
случаев тяготеет к инфинитиву: так, вместо приказа стой, прозвучит стоять, 
блядь. Есть и еще ряд грамматических несообразностей. Слово заебись формально 
является глаголом второго лица повелительного наклонения, а в действительности 
— наречием, выражающим высшую степень одобрения. В то же время омонимичный 
глагол (не имеющий, кстати, инфинитива и настоящего времени и существующий в